– Да, бля, потому что не надо было на него кричать матом, – раздосадовано сказал Вася.
– Так я снова пидорас? – мне захотелось ещё раз ударить Васю, только на этот раз не для приведения его в чувства, а потому что он заебал. – Я тоже, блядь, охуел не меньше тебя, понял?
– Ну а чё ты хуйню какую-то несёшь? Выебем, пол оживил… Ты не помогаешь, а делаешь только хуже.
– Я делаю только хуже? Куда уж хуже? Сука! – я двинулся к Васе, чтоб въебать ему, как вдруг мы услышали чей-то голос.
– Васёк, ты дома?
– Блядь! Это ещё кто? – спросил Вася шёпотом и присел от испуга.
– Это, блядь, Дима, ёпты, кто это, – ответил я также шёпотом.
– Это ты его позвал? – спросил Вася.
– Ты ебанутый? Нахуй он мне нужен?
– А как он зашёл? Ты чё, не закрыл дверь, когда заходил?
– Я, блядь, гость, хули я должен закрывать твои двери? Я в рот не ебу, как она закрывается, – зло прошептал я.
– Васёёёёк? Есть кто? – ещё раз донеслось из прихожей.
– Да, да, Димась, мы тут, проходи, братишка. Только дверь закрой, – крикнул ему Вася.
– Хоккей, – ответил Дима.
– Нахуй ты его пригласил? – спросил я.
– А чего? Пусть будет, он клёвый тип.
– Дима, ну-ка пошёл отсюда на хуй! – выкрикнул я из комнаты.
– Это у кого там, блядь, зубов много? Серёга, ты?
– Я, а теперь, дядя, уёбывай подобру-поздорову, – ещё раз злостно выкрикнул я.
– Ты чё такой выёбистый, братан? – донеслось ещё ближе, и стало понятно, что он уже прошёл в квартиру.
– Потому что тебе же будет лучше, – начал я, как вдруг его фигура появилась в дверном проёме, – не участвовать в этой хуете… братан.
– Дарова, пацантрэ… О! А чего это за тело? – Дима так и остался стоять в дверном проёме.
– Это как раз то, во что я не хотел тебя вмешивать, посылая на три буквы, – сказал я.
– А чё с ней?
– Отъехала, – сказал Вася.
– Так бы и сказал: «Дима, у нас тут жмур!», а то: «Пошёл на хуй, уёбывай отсюда».
– Дима, у нас тут жмур! – сказал я.
– Красава, совсем другой коленкор. А от чего она отъехала? – снова спросил Дима.
– Вася её по затупу люсей напоил.
– Ха-ха, чё, в натуре? – хохотнул Дима.
Вася медленно закивал.
– Ты напоил свою бабку люсей? – переспросил Дима.
– Да это не моя бабка! – воскликнул Вася.
– А чья?
– Похуй уже, – махнул Вася рукой.
– А чё, люсей можно передознуться? – не унимался Дима.
– Как видишь, – ответил я.
– А ещё лизер есть? – спросил Дима.
– Неа, – Вася отрицательно помотал головой.
– Чё ты пиздишь?
– На халву нет, – ответил Вася. – Чего хотел? Почему без звонка?
– Да просто так зашёл, мимо проходил. А ты чего уёбанный? – продолжал свой допрос Дима.
– Он зассал, что его прихватят с наркотой и трупаком, и захавал свой товар, – объяснил я ситуацию.
– Ха-ха-ха, – громко засмеялся Дима. – М-да, попали вы, фраерки.
– Хули ты ржёшь? – спросил я. – Ты тоже попал.
– Охуел, что ли? – Дима грозно на меня посмотрел.
– Вася сказал, что сдаст нас, если мы ему не поможем.
– Неее, – пошёл Вася в отказ. – Димасика я сдавать не буду, он же свой браток.
– Ни хуя себе! – воскликнул я. – Тогда я сдам Димасика, если ты сдашь меня!
– А по еблецу не хочешь получить за такой базар? – Дима направился в мою сторону.
– Давай, – сказал я, резко вытащил нож из кармана джинсов, лихо его раскрыл и произнёс: – А я тебя пока на ремни порежу! Устроит такой расклад?
– Бля, пацаны, ну чё вы как эти, – вмешался Вася. – У меня и так тут уже один жмур киснет на нарах, вы мне ещё мокруху подкиньте.
– Чё за дела? – Дима быстро завёлся.
– Я не знаю, ты мне скажи. Хули я должен это говно в одну каску хавать? Если меня повяжут, я скажу, что вы оба замохорили старуху и гоните на меня.
– Да нахуй кого-то сдавать? Я же вмазанный, Сергуня, прости, братишка. Я сам не знаю, что несу. Я больше не хочу на кичу, я своё почалил.
– Никто не хочет, – ответил я. – Чё ты там почалил? Полгода? Хуйня!
Да, Вася как-то заехал несколько лет назад. Тогда Лена была ещё беременной. И её родочки, которые, кстати сказать, при бабле, чтоб не оставлять пиздюка без отца, а Васе светило от трёх до десяти, продали свою хату в другом городе, куда приезжали на лето. Они продали хату и отгрузили всё адвокату, который подкупил судью. Или я не знаю, что он там сделал, но схема явно налажена, потому что вместо десятика Васе дали три года условно, которые уже закончились.
Но Васю, как показывает время, жизнь ничему не научила, потому что он по-прежнему занимается тем же, чем и раньше. Да и, если не наёбывать себя, меня жизнь тоже ничему не учит, потому что по-хорошему с Васей надо было рвать любую связь ещё с того момента, как его прозвали Клитором.
– Давайте успокоимся, – сказал Вася.
