– Что с ней? – ещё раз спросила Лена, указав на бабушку.
– Отъехала, – сказал Вася.
– Ты это называешь «кое-какой накладочкой»? – было видно, как Лену распирало от злости настолько, что она была готова лопнуть или откусить себе сначала рот, а потом ухо.
– Ты права, босяцкая накладка, – поправился Вася.
– Так, ну-ка заткнулся нахуй! – крикнула она на мужа. – Ты, – обратилась она ко мне, – рассказывай.
Я быстро раскачал Лене, что случилось, не забыв объяснить, почему в полу торчит огромный шприц, и закончил тем, что мы как раз ломали голову, что бы такое придумать, чтоб можно было вызвать скорую.
– Разве люсей можно передознуться? – не поверила Лена.
– Результат на полу, – ответил я.
Лену трясло то ли от ярости, то ли от страха, она помолчала несколько секунд, затем развернулась и как уебала Васе. От удара он попятился назад, споткнулся о мёртвое тело и упал прямо на бабулю, слегка её помяв – выглядело очень смешно, отвечаю. Но в той ситуации почему-то никто из нас не засмеялся, даже наоборот – мне захотелось нассать в штаны от испуга.
– Быстро встал, взял своего дружка-зека и валите гулять с мелкой, пока мы тут не решим, что делать, – Лена схватила себя за голову и уставилась в пол. – Ты тоже под кайфом? – спросила она меня.
– Нет, я здесь самый адекватный, – ответил я.
– Он предложил выебать бабку и насрать ей в рот, – сдал меня Вася.
– И выебать, – добавил Дима, пришедший с кухни.
– Да-да, я сказал про «выебать», – кивнул ему Вася со смешком.
– Э! – я ничего не успел ответить в своё оправдание.
– Ты чего сюда припёрся? – зашипела Лена на Диму. – Ну-ка быстро вали к мелкой на кухню! Не дай бог она сюда зайдёт и увидит труп.
Она вытолкала Диму, затем посмотрела на меня и, видимо, хотела дать оценку моим предложениям, но перевела взгляд на мужа, схватила его за шкирку и потащила за собой.
Они вышли в коридор и стали о чём-то переговариваться вполголоса. Я не смог разобрать их бубнёж, но было ясно, что Лена собирала пиздюка, а затем выпроводила всех троих на улицу. Через несколько минут она вернулась в комнату.
– У нас есть полчаса, чтобы придумать, что случилось с Зинаидой Григорьевной. Ровно через столько мы должны вернуться с Васей из кафе.
– У тебя удивительно борзый и бесстрашный метод общения с уголовниками, – сказал я ей. – Но лучше бы ты выгнала меня, потому что мне не повезло – я оказался не в то время, не в том месте и очень хочу домой.
– Стоять! Ты мне сейчас будешь помогать здесь, – Лена взялась командовать.
Наверное, вот почему она мне никогда не нравилась. Она всегда любила командовать, не умея при этом командовать. И из всего, за что она бралась и что пыталась сделать, получалась редкостная залупа.
– Не нагнетай, и без тебя хуёво, – отмахнулся я от неё.
– Что вы тут, утырки, учудили? Совсем уже все ебанулись от своей наркоты? – закричала на меня Лена.
– Ты хули такая языкастая? – мне совсем не понравилось выслушивать ор за чужие косяки. – Да я даже пивандрий не употребляю, потому что нахуй не впёр, не моё. Я, блядь, как стекло, поняла? И нахожусь здесь, потому что твой непутёвый муженёк меня люто подставил.
– Тогда думай, что нам сказать скорой! – закричала Лена.
Очевидно, что она была такой наглой благодаря своему папочке. Но как её папочка допустил, чтоб дочка связалась с гопотой типа Васи, – загадка. Может, Васе даже не пришлось ссать ей в уши, чтоб завалить, потому что Вася тряпка и каблук, а Лене, получается, больше ничего и не надо. Не удивлюсь, если они и трахнулись лишь однажды.
– Думаю! Не ори! – мне ничего не приходило в голову. – А ты вообще в своём уме? Отправила пиздюка на улицу с двумя уёбанными наркоманами!
– Вася смотрит за мелкой, а Дима смотрит за Васей. Они оба знают: если с мелкой что-то случится, им обоим пиздец. И не называй мою дочь пиздюком, урод!
– Я же без злого умысла.
– Мне всё равно. Чтоб я больше этого не слышала!
– «Урод»? Иди-ка ты на хуй, Лена! Я, блядь, вообще должен быть сейчас дома и дрочить на еблю с собаками, а не участвовать в этой ебельне. Сейчас допиздишься, и я отсюда свалю. Усекла, тупая ты сука?! – я сильно разозлился.
– Не называй меня тупой сукой, дебил хуев! Вали куда хочешь, только знай, если нас всех посадят, я тебя тоже сдам. Скажу, что это ты убил бабку, сучий хер!
– Что? – я не знал, что сказать. – Да ты… просто… мерзкая манда и подлая тварь! Вы, блядь, с Васей друг друга сто́ите.
– Пошёл на хуй!
Мы замолчали, отдышались, и через полминуты я продолжил:
– Ладно, я останусь, но я буду называть твою дочку пиздюком, потому что мне, например, противно слушать, как вы её постоянно зовёте мелкой.
– Моя дочка, как хочу, так называю. И не торгуйся мне здесь, – она замолчала. – Ну, варианты, вундеркинд? Не слышу. Три-четыре, начали!
– Думаю!
Я пытался вспомнить всё, что успел прочитать про клитор, как будто это могло меня спасти, но всё, что я запомнил, – вообще ничего не запомнил, и клитор у меня по-прежнему ассоциировался с Васей.
– Ну? – напирала Лена.
