– Всегда есть выбор, каким человеком ты станешь, – сказала она.
Я пила чай, а бабушка всё гладила меня по голове и что-то шептала.
– Ты молишься? – спросила я.
Бабушка Тося кивнула.
– Ты же не ходишь в церковь, – удивилась я.
Бабушка улыбнулась.
– У меня своя вера, – ответила она.
– А во что ты веришь? – спросила я.
– В то, что каждый может сберечь в себе человека, – сказала бабушка странную фразу.
Мы пили чай с бабушкой, сидя у окна, и смотрели на беспокойную реку. Скоро наступит май, и в каждом дворе зацветёт сирень. Я так люблю это время! В мае, мне кажется, всё делать становится чуточку легче. И быть человеком, конечно, тоже.
Выходные мы с бабушкой часто проводим вместе. Вот и сегодня мы готовили пиццу с докторской колбасой, а вечером сидели при свечах и рассказывали друг другу истории. В доме бабушки Тоси отключили электричество из-за аварии. – Бабушка, расскажи, какой была твоя мама? – спросила я. – На фотографиях она почему-то не улыбается. Бабушка Тося съёжилась и стала похожа на испуганного воробья. – Она не умела улыбаться, – с грустью сказала бабушка. – Но почему? – удивилась я. – Мама жила в очень непростое время, – ответила бабушка Тося. – Когда она была маленькой, в нашей стране шла гражданская война, красные убивали белых… – Но какая разница, какого ты цвета? Разве можно из-за этого убивать друг друга? – возмутилась я. Бабушка горько рассмеялась и обняла меня: – Красными называли людей, которые были за советскую власть, белыми – тех, кто был против.
– И они не могли договориться? – спросила я.
Бабушка Тося кивнула и продолжила свой рассказ.
– Но они же были взрослыми людьми? Почему они убивали вместо того, чтобы разговаривать?! – расстроилась я.
Я посмотрела на бабушку, на её лицо, которое в полумраке казалось мне каким-то странным. И вдруг поняла, что моя бабушка Тося, эта вечная хохотушка и выдумщица, по-настоящему старая, что ей много-много лет.
– Красные выиграли гражданскую войну. Так образовался СССР, – рассказывала бабушка.
– Союзом Советских Социалистических Республик! – со знанием дела проговорила я.
– Затем был страшный голод, репрессии, когда некоторых людей расстреливали или отправляли в лагеря, – продолжала бабушка Тося. – А потом началась война с Германией.
Я слушала бабушку и холодела от ужаса. Нет, я, конечно, и раньше всё это знала, но я только сейчас стала понимать, через что тогда проходили люди.
– Моя мама не жила, она выживала, – сказала бабушка.
Я взяла бабушку Тосю за руку. Какая тёплая у неё рука, а лицо всё в морщинах. Я обняла бабушку сильно-сильно и прижалась щекой к её щеке. И бабушка Тося заплакала. Она плакала и почему-то шептала: «Спасибо, спасибо, спасибо!» Я вытирала бабушкины слёзы рукавом своего платья.
– Моя мама никогда меня не обнимала, – чуть слышно сказала она. – Потому что её никто никогда не обнимал. Мама не понимала, что всем детям мира нужно одно – объятия.
– Всем взрослым тоже, – прошептала я.
Так мы и сидели в темноте, взявшись за руки. Свечи оплыли. И в комнате, и в квартире, и в городе было оглушительно тихо.
После школы меня встретила бабушка Тося.
– Сегодня мы идём кататься на каруселях! – сказала она и подмигнула. – К нам приехал луна-парк!
– Ура! – завопила я и повисла у бабушки на шее.
– Ну, я пошёл, – пробурчал Пашка, который провожал меня до дома.
– А давай с нами! – предложила я.
Пашка несмело посмотрел на бабушку Тосю.
– Я только за! – ответила она и рассмеялась.
По дороге в парк мы громко смеялись, играли в слова и в «Крокодила». Бабушка, конечно, всех обыгрывала.
Как же хорошо в парке в мае! Поют птицы, цветёт сирень, а на лужайках – жёлтые одуванчики, и небо голубое-голубое. Мы с Пашкой объелись сахарной ваты и покатались на всех каруселях для детей. Мне больше всего понравился осьминог с гигантскими щупальцами, Пашке – карусель с утками из мультфильма. А ещё оказалось, что он, как и я, боится высоты. Но как хорошо, что мы есть друг у друга! Вместе бояться легче.
Потом мы играли в догонялки и в прятки, а бабушка Тося сидела на лавочке, смотрела на нас, улыбалась и громко хохотала!
– Почему ты так смеёшься? – спросила я, подбежав к бабушке. – Это же мы играем, а не ты.
– А мне хорошо, когда вам хорошо, – просто ответила бабушка Тося.
Домой мы возвращались очень уставшими и очень счастливыми. Но счастливыми, конечно, больше! Как хорошо, когда приезжает луна-парк и есть настоящие друзья, с которыми можно кататься на каруселях, играть в прятки и есть сахарную вату!
– Зима недаром злится, Прошла её пора… – повторяла я на перемене стихотворение, которое нам задали выучить наизусть.
– Иванова – жирная корова! Иванова – жирная корова! – орал во всё горло мой одноклассник Никита Сидоров.
Я закрыла уши руками и упрямо бубнила:
– Весна в окна стучится И гонит со двора.
– Корова, корова! – не унимался Сидоров.
– И всё засуетилось, Всё нудит Зиму вон…
