Я не выдержала и повернулась. Аля Иванова, сгорбившись, сидела за партой, её лицо было покрыто красными пятнами. Никита Сидоров ходил вокруг неё, обзывал и кидался бумажными шариками. Все вокруг приняли безразличный вид: кто-то рисовал на доске, кто-то списывал домашку. Жалко, что Пашки нет. Он бы не стал делать вид, что ничего такого не происходит.
– Я не корова, – вдруг тихо сказала Аля.
Сидоров засмеялся и кинул в неё ещё один шарик. Аля вскочила и выбежала из класса. Я хотела сказать Никите всё, что о нём думаю, но слова застряли в горле, ладони вспотели, а сердце забилось часто-часто.
Домой я вернулась в ужасном настроении. Я накричала на Пряника, пролила горячий чай на стол и не ответила на звонок простуженного Пашки. Я не могла перестать думать о том, что сегодня в нашем 4 «В» произошло что-то ужасное. А я ничуть не лучше противного Сидорова, потому что не смогла ему ничего сказать…
Откуда люди берут смелость? Из волшебной банки? Почему некоторые не боятся дрессировать тигров, прыгать с парашютом и делать то, что им нравится, а другие отмалчиваются? И какая я?
В тот день я легла спать раньше обычного, долго ворочалась, не могла уснуть. Подушка казалась жёсткой, а одеяло кусачим. Утром я еле встала, мама даже подумала, что я заболела. Она взволнованно потрогала мой лоб, заварила клюквенный морс и измерила температуру. Градусник показывал 36,6 °C. Я еле-еле собралась в школу. Мама Таня обняла меня и пообещала, что мы устроим девичник, когда я вернусь домой, – заберёмся под одеяло и будем смотреть любимый фильм. Я улыбнулась, поцеловала маму в щёку и вышла из квартиры.
На улице вовсю светило солнце, я сняла с себя ветровку, положила её в рюкзак и вприпрыжку побежала в школу, на время забыв о своих переживаниях. Но на перемене Сидоров опять издевался над Алей Ивановой, а Аля снова защищалась от него в одиночку.
– Аля, – тихо позвала я, – Аля, Аля…
– Что? – Иванова подняла на меня испуганные добрые глаза. Что-то внутри дрогнуло.
– Тебе помочь? – спросила я.
Она несмело кивнула. Я сжала кулаки и решительно подошла к Сидорову.
– Не обижай Алю, пожалуйста, – попросила я.
– Чего?! – засмеялся он. – Тебе что, больше всех надо, дисграфичка?
Я зажмурилась и ещё сильнее сжала кулаки. «Пашка, как же мне тебя не хватает!» – думала я. И вдруг услышала чьё-то твёрдое: «Замолчи!» Я обернулась и увидела Иванову. Аля прямо смотрела в лицо удивлённому Никите. Я взяла её за руку.
– Ты больше не будешь никого обижать, – сказала Аля Сидорову.
– Да ладно? – засмеялся он и скрутил ещё один бумажный шарик.
– Я это точно знаю, – продолжила Аля. – Ты сам не понимаешь, зачем это делаешь, думаешь, что иначе с тобой никто не будет общаться. Но это не так.
Никита скривил лицо, цыкнул и ушёл на своё место.
– Какая ты смелая! – прошептала я.
Аля улыбнулась и крепче сжала мою руку. Из школы мы возвращались вдвоём. Болтали без остановки. Как же с Алей интересно! И почему я раньше с ней не общалась? И Аля совсем не толстая.
Я услышала, что за нами кто-то бежит, и обернулась. Это был Сидоров. Что ему надо-то?
– Подождите! – крикнул он.
Мы с Ивановой остановились.
– Вам в какую сторону? – спросил Сидоров и, не дожидаясь ответа, выпалил: – Можно мне с вами? – И немного покраснел.
Мы с Алей переглянулись.
– Можно, – сказала Аля.
– Втроём веселее, – добавила я.
В конце концов, ошибаются все. А Никита не такой уж и дурак. Да и шутит он иногда смешно.
У нашего бородатого пса Пряника кривые лапы. Он таким родился. Но Пряник всё равно самый красивый! У него невероятно умные и добрые глаза шоколадного цвета. Че-ло-ве-чес-ки-е! Это бабушка Тося так говорит. Она почему-то называет Пряника человеком. Так и говорит: «Человек, где твой мячик?», «Человек, хочешь косточку?». Бабушка Тося считает, что в Прянике больше человеческого, чем в некоторых людях. Такая вот абракадабра. Но, возможно, она и права. Пряник обожает спать на моей кровати, а не на собачьей лежанке, а однажды на Масленицу он стащил у мамы из-под носа стопку блинов. Целых одиннадцать штук!
Бабушка Тося и Пряник обожают друг друга! Пряник любит сидеть у бабушки на коленях, а бабушке Тосе нравится петь ему колыбельные. Когда бабушка поёт, Пряник переворачивается на спину, закрывает глаза и подставляет ей живот.
У нашего Пряника раньше не было дома. Когда он был щенком, то спал на улице и ел что попало. Его постоянно прогоняли только потому, что он ничей, беспородный. Почему-то люди платят большие деньги за догов, корги или чихуахуа, но шарахаются от таких, как Пряник. А мне так нравится наш смешной бородатый пес! Потому что главное – не порода, а то, что у тебя внутри. У Пряника там большое собачье сердце.
Бабушка Тося говорит, что наш пёс помогает ей верить в лучшее. Мир, по её словам, очень сложно устроен, и каждый день происходит что-то ужасное, а люди иногда ведут себя хуже животных. Но, когда бабушка смотрит в добрые глаза Пряника, она не может не улыбаться.
