Остановимся, когда поймём, что прошли мимо Столбов, заночуем, где придётся, и утром вернёмся назад. В городе спросят, как сходили? Ответить будет нечего.
При одной этой мысли всё внутри сжалось и замерло, как от занесённого над головой топора.
Впрочем, оставим мрачные прогнозы предсказателям конца света, расплодившимся в последнее время. Тамара тоже смотрит на часы, оборачивается ко мне.
– Скорей бы уже… К костру хочется.
– Мне тоже хочется. А ещё бы чаю кружку большую. И во-о-от такой бутерброд с колбасой.
– И мне половинку. Скоро мы придём?
– Эх, если бы я знал…
Смотрю вверх, вглядываюсь в мутное небо, но тщетно. Проклятый снег… Впрочем, он уже не валит крупными хлопьями, измельчал. Видимость, пусть не для полётов, но для велосипедного движения – вполне.
– Столбы не видно?
Пробую отшутиться.
– Видно, но без проводов, без фонарей. Большие и маленькие, с сучками и ветками. Похожи на столбы, но – не то.
Начался подъём. В настроении тоже подъём! Может быть, мы поднимаемся на скальный кряж? Девчата в надежде всматриваются вперёд, но довольно скоро надежда показывает спину. Горка обрывается крутым спуском. Упирается в широкую прогалину, заросшую высокой травой и чахлыми берёзками. Болото.
Ну, ёлки зелёные, мы так не договаривались. Это нечестно! Зачем болото? Куда я завёл людей?
Оборачиваюсь, ищу Микушина, не забыв смахнуть с лица растерянность. Но, к моему удивлению, луноликий Саша излучает довольство. Улыбается. Даже, кажется, подмигивает. Что бы это значило?
Бывать на Столбах мне приходилось лишь однажды, весной. Тогда мне, приезжему, всё здесь казалось в новинку – пряно пахнущие пушистые кедры, цветущие лиственницы, синие дали, скалистые перевалы… Я впервые всё это видел и был счастлив как мальчишка. Конечно, от избытка впечатлений вполне мог не запомнить заболоченной низины перед скалами.
– Ой, что это?! – воскликнул кто-то, и все остановились. Перед нами высились тёмные, исполинского роста фигуры. Сквозь снежную занавесь они виделись торжественно и строго, как безмолвные судьи в чёрных мантиях.
До них оставалось ещё метров двести, но казалось, что скалы нависают прямо над нами. Случилось невозможное – мы вышли лоб в лоб.
– Столбы! Столбы! Столбы! Ура-а-а!
Кажется, у меня есть веские причины тоже заорать и надуться пузырём от гордости. Но я опоздал. Не успеваю даже вякнуть. Большая сильная Наталья уже сцапала меня в охапку и тискает, как котёнка. К нам бросаются другие девчонки, в лицо тычутся холодные носы и щёки, кто-то чмокает…
Но тут созрела новая забава.
– Качать его! Качать!
И вот я уже не принадлежу сам себе. Подхваченный десятками рук, летаю вверх-вниз, как тряпичная кукла. Сладкое ощущение свободного полёта… Ни с чем не сравнимое чувство… Всё замирает внутри – и страшно и весело. И хочется ещё, ещё.
Впервые в жизни меня качают на руках. За что? Разве достигнуто что-то выдающееся? Да нет, просто общая радость так велика, что ей тесно, она ищет выхода. И нашла!
Сейчас весь мир охвачен индивидуализмом. Россия стремительно догоняет мир. Моя хата с краю – ничего не знаю… Большинство не трогает то, что вне личных интересов, вне семьи. Может быть, оно и правильно, оно и хорошо. Семья – наше всё. Но, согласимся, при таких интересах, будь они всеобщими, мир был бы невыносимо скучен и сер – без музыки и живописи, без стихов и без открытий – бр-р-р.
Высшая радость – это когда ты не один.
На самом высоком из Усть-Илимских Столбов мудрый Создатель предусмотрел небольшую площадку, где могут свободно разместиться сразу несколько человек. Особенно хорошо здесь в осенние дни, когда сидишь на замшелом, тёплом от солнца камне и на десятки километров вокруг видишь таёжные дали, цветущие жёлтым, красным и зелёным. И как славно, что ты здесь не один! Можно поделиться, можно распахнуть душу… Выпорхнет радость – его, её, твоя – сольются вместе и полетят, не ведая границ.
Нет, не годится такое – обрисовать всю Наталью двумя-тремя набросками. Она у нас большая. Придётся посвятить ей отдельный труд. Не монументальный, конечно, но все-таки… Она этого достойна. Яркая личность!
Итак, она возникла в нашей группе и сразу, без реверансов, громко заявила о себе. Будто топнула ногой, да так, что все присели. Сказала: «Это я. Прошу любить и жаловать». Вот и любим, и жалуем, стараемся угодить. А куда деваться?
Пролетело лето. Золотые осенние деньки тоже позади. Усть-Илим утонул в сугробах. Походы стали редкими.
Нам с Витей надоело справлять бесконечные новогодние праздники, и мы решили двинуть на Столбы. На лыжах, с ночёвкой, вдвоём. Никого с собой не берём.
Потому не берём, что северный январь к прогулкам не располагает. 35-45 градусов – по такой норме отпускалось тепло небесами до затопления ложа водохранилища. Сами-то мы как-нибудь перетерпим. Ну, подморозим носы, подбородки, так что из этого? До свадьбы заживёт. Зато увидим заснеженную тайгу с высоты птичьего полёта. Представить только: мороз и солнце, день чудесный – всё по Пушкину. И мы сидим верхом на Столбах.
В понедельник является Наталья.
