В своем лучшем романе австрийская писательница Моника Хельфер описывает историю собственной семьи и делает это с поразительной искренностью и откровенностью. Она никого не берется судить, ее пером водит любовь, а высшей справедливостью служит правда. Слово «багаж» в немецком языке имеет второе значение, неодобрительное, вроде нашего «чемодана без ручки» — так называют людей, доставляющих много хлопот. Именно из такого «багажа» вышла сама Хельфер.В центре повествования — события 1914–1920 годов, но, когда в поле зрения автора попадает какой-то ребенок из семьи «багажа», она как бы мимоходом упоминает и о его дальнейшей судьбе. В результате перед нами возникает более или менее полная биография каждого действующего лица. Благодаря этому все «происходит одно рядом с другим, хотя и одно за другим, как на картине Питера Брейгеля Старшего».
Monika Helfer
Die Bagage
Серия «Первый ряд»
Оформление серии Е. Кузнецовой
© 2020 Carl Hanser Verlag GmbH & Co. KG, München
© T. Набатникова, перевод, 2023
© ИД «Текст», издание на русском языке, 2023
Поразительно, какой космос из сложных образов Моники Хельфер удалось вместить в эту небольшую по объему книгу. Обрисованные немногими точными штрихами, персонажи предстают перед нами живыми и запоминаются.
Свободно перемещаясь между выдуманными и автобиографическими событиями, Моника Хельфер с завидной выразительностью пишет о том, что каждый из нас несет свою ношу и неизбежно нагружает ею своих потомков.
Произведение высокого качества, с изяществом переходящее из одного времени в другое, устанавливая между ними прочную связь.
Моему «багажу»
Вот, бери цветные карандаши, рисуй: домик, чуть ниже домика протекает ручей, там устроен источник, чтобы было удобно брать из него воду. Но только не рисуй солнце, ведь дом стоит в тени! Сразу позади него гора; уходит отвесно вверх. Перед домом простая женщина, она развешивает на веревке белье, веревка натянута слабо, привязанная к двум вишневым деревьям, одно стоит справа от веранды, ведущей к двери дома, другое слева. Как раз сейчас женщина закрепляет прищепкой ползунки и распашонку, значит, у нее есть дети. Стирает она часто — детские вещи, и мужнины, и свои, у нее есть одна особенно красивая белая блузка. Она любит, чтобы ее семья была чистая, как бывают городские семьи. У нее много белых вещей, они красиво оттеняют ее темные волосы и темные глаза. И у мужа такие же темные волосы и темные глаза. Другие в деревне внизу редко носят белое, маркое, некоторые даже по воскресеньям не носят. У нее серьезное лицо, глубокие глаза. Глаза, пожалуйста, рисуй угольным карандашом! Волосы зачесаны гладко, они черные, с примесью коричневого, потому что угольный карандаш сломался. Хорошие цветные карандаши не блестят, и к тому же они дорогие.
Действительность так и поддувает в картинку сквозняком, холодно и безжалостно, там даже мыло в дефиците. Семья бедная, всего две коровы, одна коза. Пятеро детей. Муж, черные волосы, как и у жены, у него они даже блестящие, красивый он, вдвое красивей, чем другие. У него тонкое лицо, но безрадостное, как кажется. Жена, ей лет тридцать, она знает, что нравится мужчинам, не припомнит ни одного, кому бы не нравилась. Когда муж притягивает ее к себе, чувствует ее грудь и живот, он ей так и говорил уже не раз, у него темнеет в глазах, и от усталости он тут же валится в кровать. Она тогда торопливо раздевается, ложится рядом с ним и знает, что он только притворяется спящим, не хочет спасовать. Поэтому она оставляет на себе тонкую нижнюю рубашку. Чтобы не все сразу было однозначно. Она смотрит через открытое окно в ночное небо. Даже луна не всякий раз показывается из-за горы. Иногда она проплывает за самым ее краешком, и тогда над гребнем видно сияние. Иногда вскрикнет во сне ребенок, она знает, какой, потом заплачет другой, она знает, какой. Но у нее не получается встать, не то чтобы она устала, нет, она думает: эк меня разморило. Сколько же я проживу, думает она.
Девочка, ей три года, стоит у кровати, посреди ночи. Это Маргарете. Грете. Она дрожит.
— Мама, — шепчет она.
Мама отвечает тоже шепотом:
— Иди ко мне!
Малышка забирается к ней под одеяло. Отец не должен про это знать. Девочка ложится не посередине между родителями, а на край кровати. Ее приходится крепко держать, чтоб не упала на пол, кровать-то высокая.
