Тут Биренбойм заметил вывеску бара и кивком пригласил Фурсова поменять маршрут. Чекист молча повиновался, но, пока им не подали напитки, москвичу – виски, а тель-авивцу – лимонный сок, хмурился, источая между тем скорее озабоченность, нежели разочарование. Жадно отпив, моссадовец, наконец, откликнулся:
– Разумеется, если проблема технически не разрешима, я свое предложение снимаю и Посувалюку вручат то, что есть, то есть, ручку. В нашей ситуации – не перебирать… – Худосочная улыбка Биренбойм утонула в его белом, как полотно, лице. – Только тогда вас придется выводить на координатора или Розенберга напрямую, что по ряду причин нежелательно. Основная из них: рука КГБ в Багдадском проекте, в глазах координатора, обнажится…
– Подождите, а как иначе? – всполошился Фурсов. – Как «изделие» с инструкцией к инженеру попадет, заменяя прежний комплект?
– Позвольте прежде закончить, Костя, – упрекнул Биренбойм. – Видите ли, координатор может заподозрить, что операция «Моссада» дезавуирована и, оседлав источник связи, Москва его пользует в своих целях. Следует учесть, что парень – специалист экстра-класса, чья привилегия – не оглядываться на команды центра, посчитай он их неуместными или не отвечающими моменту. Он давно функционирует в автономном режиме. Мы для него, скорее, центр техобслуживания, нежели командный пункт. С момента, когда Черепанов не вышел на связь, координатор – отмобилизован до предела. Знаете же, с какой легкостью он разгадал подстроенную ловушку в ГКЭС. Вашего мелкого промаха хватило. Убежден, что сглаженная реакция «Моссада» лишь подкинула поленьев в очаг его подозрений. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов и моральный фактор. До недавних пор СССР – заклятый враг Израиля, рьяно поддерживавший арабский террор. Посвяти я его в суть сделки, заключенной за его спиной, может взбунтоваться, посчитав компромисс предательством национальных интересов.
– Так что вы предлагаете? – Московский парламентер наморщил лоб. Никогда прежде он не распутывал столь каверзный клубок техпараметров, будучи внедренным в операцию без подготовки, с наскоку.
– Решение, как ни диво, банально, оно – на поверхности. – Биренбойм чуть понизил голос. – Вы подмените «изделие» с инструкцией на таможне. Поскольку досмотр в СССР не формальность, выемка чемодана – привычная, психологически ожидаемая мера. Учтите, я сознательно жертвую нашим изобретением, понимая, что его скопируют, прежде чем вернуть законному владельцу…
Фурсов задумался и не угадывалось, какой из фрагментов пассажа занимает его взлохмаченный разум. Он потянулся к стакану и одним махом оставшуюся порцию скотча допил. Чуть напыжился, облизал губы.
– Ну что ж, разумно, – принял позицию стороны «Юг» он. – Но что бы я не планировал, так это возврат «изделия». В нынешнем разброде – до того ли? Инструкцию лучше обсудим.
– Впрямь, второстепенная деталь, – размышлял вслух Биренбойм, – точно сбор отстрелянных гильз на вражеской территории. Ну а инструкция… – моссадовец вытащил из внутреннего кармана книжку, – вот она. Разумеется, в нашей редакции…
Фурсов настороженно рассматривал лежащую на столе «Экспансию» Юлиана Семенова, явно не намереваясь брать книгу в руки. Казалось, страшится подвоха. Вскоре он вперил в моссадовца полный осуждения взгляд, читавшийся: нашел место, умник…
– Костя, если ваш сеанс «принюхивания» затянется, то бармен как пить дать посчитает, что внутри пластид или упаковка героина. – Биренбойм решительно придвинул книжку к визави.
Фурсов нехотя повиновался – убрал «патент» на сиденье, прежде изучив его тыльную сторону. Вялым жестом зазвал к комментариям.
Лик Биренбойма изменился – потливую бледность раскрасила стариковская желтизна, подсказывая, что невидимая хворь наступает. Тут из подвешенного над стойкой бара телевизора, где раскручивалась катушка новостей, донеслись звуки сирены. Тель-авивец резко перевел взгляд на экран, запечатлевая прибытие скорой помощи к месту аварии. Он как-то по-бабьи обмяк, склоняясь и вываливая стекленеющие орбиты глаз. Казалось, Дорон вот-вот грохнется головой о стол. Меж тем над стаканом с соком он замер, будто центр равновесия в этой точке проснулся.
– Нахум, – тихо окликнул «Пейзанскую башню» Фурсов. Не дождавшись реакции, повысил голос: – Нахум, что с вами?
Биренбойм сохранял прежний профиль, даже не моргая. Чекист отодвинул стакан, после чего юрким маневром поменял сиденье. Обняв соседа, прижал к своему плечу. Шепнул на ухо:
– Сердце?
Биренбойм, наконец, пришел в движение – помотал головой. Попытался нечто молвить, но лишь судорожно повел челюстью. Все же вскоре озвучил:
– Нервный шок, пройдет…
– Тогда вам лучше выпить, – сориентировался целитель вдвойне народной медицины. – Бармен, еще скотч!
