Наконец, начали собирать новый урожай. Часть его свозили прямо на мельницу, где зерно превращали в муку, а из семечек подсолнуха давили масло и прессовали отходы в круги вкусной макухи{70}. Маленькое предприятие заработало на полную мощность. Но старое немецкое оборудование, полученное по репарациям и недавно установленное тут, возможно, от неправильной эксплуатации, часто выходило со строя, а технической документации на него, чтобы правильно произвести ремонт, не было. Мельничные механики всякий раз только руками разводили.
Вот и тогда директору мельницы пришлось опять просить помощи у Бориса Павловича, потому что только он разбирался в технике по-настоящему, как знаток, без инструкций.
Борис Павлович, конечно, согласился помочь, но встречно попросил расплатиться за работу не деньгами, а натуральным продуктом. В итоге ему достался мешок муки и десять литров подсолнечного масла.
С мешком на плечах и бидоном масла, зажатым в руке, почти притиснутым к груди, он не шел — летел домой. Душа его ликовала, предвкушая счастливые деньки. Так его трудами семья оказалась со съестными припасами на следующую за голодным годом зиму.
— Завтра ты напечешь коржей и наваришь галушек, — мечтательно прикрыв глаза, сказал Борис Павлович жене, войдя в дом. Он так устал от сверхурочной работы и волнений, что хотел одного — спать. Остальное — оставил назавтра.
Таких эпизодов в первые послевоенные годы в его практике было очень много. Кажется, на всю страну он один умел собирать и запускать в действие то оборудование, что поступало сюда в счет нанесенного немцами ущерба. Порой оно приходило в некомплекте, и тогда предприятия просто не знали, что делать. Только Борис Павлович каким-то своим тайным умом знал и предугадывал, чего в комплекте не хватает и, если не находил готовую деталь, то изготавливал ее сам, слесарным способом, по собственным чертежам.
За услугами Бориса Павловича предприятия выстраивались в очередь, записывались заранее, договаривались о его приезде. Его считали волшебником и сельскохозяйственные предприятия, и бумагоделательные, и энергетические. О металлообрабатывающих и речи нет! Это само собой понятно. Командировки у него следовали за командировками, в его памяти смешались города и веси — помнятся Бобруйск, Кировоград, Мытищи, какие-то города около Ленинграда... — и между поездками он не успевал побыть возле семьи и отдохнуть по-человечески.
Из этих поездок он привозил интересные истории, и по его возвращении к нему приходили друзья их послушать. В основном это были побасенки о мужских приколах и надувательствах. Борис Павлович сам потешаться над людьми не умел, но любил наблюдать, как смекалистые рабочие оставляли в дураках туповатых техников или инженеров. Ему, не получившему образования и сильно уязвленному этим, такие истории были по душе.
Пример одной из них приводятся ниже, в конце этой главки.
Много лет трудился Борис Павлович, приспосабливая репарационную технику к нашим производствам, ремонтируя ее и поддерживая.
Дело было недалеко от Гайворона{71}, в поселке Завалье{72}. Это Завалье — прекрасный уголок. Именно там был первый на Украине и второй в мире графитовый комбинат. А через Буг — там стоит город... забыл какой. Там была самая большая на Украине дизель-электростанция, где стояло 12 дизелей (мощностью по 1250 кВт...
Ну, поехали мы. Там уже была высоковольтная линия. И разные дизеля им были не нужны. Они их раздавали нуждающимся. Но часть дизелей оставили себе как аварийные, на случай отключения электричества, чтобы можно было запускать их и работать.
И вот туда прислали после окончания техникума молодого парня, поставили его старшим машинистом. Старого практика убрали, а молодого... ну назначили. Ага. Как везде, утеснение старых кадров... А оно же ничего не знает. Если что не так, оно и не виновато. Короче, зеленый материал. Но глупый! Начал сразу же показывать свои права. Хлопцы его невзлюбили.
Такая предыстория.
И вот он приходит в субботу (тогда суббота была рабочим днем) и говорит:
— Хлопцы, завтра будут отключать высоковольтную, какую-то профилактику там делать, так вы подготовьте два дизеля (назвал их параметры...), чтобы они завтра работали, энергию давали.
— Э-ге-е! — говорят хлопцы. — Чего же ты после обеда сказал, так поздно? Что мы теперь сделаем?
— А что? Какая разница?
— Ну, ты же сказал, что им надо профилактику сделать, а для этого нужен смекалин.
— Ну, так а где его брать? — спрашивает старший машинист.
— Как где? На складе. Что, ты не знаешь?
— Так вы бы ж до обеда сказали...
— Сказали бы, но ты нам до обеда не сказал!
— Что же теперь делать? — закручинился старший машинист.
Хлопцы говорят:
