Дома из лампача получались не только дешевыми, но и комфортными: теплыми зимой и прохладными летом. Плохо было одно: стены такого дома надо было каждое лето ремонтировать — обрубывать лопатой разрыхлившиеся и вывалившиеся места, а также трещины, забрасывать их вальками, затем заново штукатурить и белить.
По сельской традиции этим занимались исключительно женщины. Для них ремонт представлялся тяжелым трудом. С годами он становился все тяжелее — дома и хозяйки старели, при этом дома все сильнее разрушались, а хозяйкам все труднее было их подновлять. Естественно, Прасковья Яковлевна, достигнув 40-летнего возраста, начала беспокоиться о старости, чтобы в дальнейшем избежать мороки с домом.
Правда, дом можно было подновить, обложив кирпичом. Выстоянный и усевшийся саман, защищенный снаружи столь стойким материалом, мог придать дому такую прочность, которой хватило бы не на одно поколение. Как только кирпич стал более доступным для простого человека, так эта технология и получила широкое распространение среди населения. Но Борис Павлович с женой на это пойти не мог — тут было еще одно препятствие...
Дом также требовал замены кровли. Изначально он был крыт железом, простой жестью, просмоленной для стойкости. Однако, как ни старались хозяева уберечь жесть от разрушения, она со временем начала ржаветь, истончаться и покрываться дырками, так что во время дождей вода заливала потолки дома, а заодно и жильцов.
Конечно, если бы не война... За кровлей никто не следил с 1941 и по 1946 год, да и потом еще не было возможности уберечь ее — то разруха мешала, то голод, то недостатки. Эти несчастья помешали хозяевам продлить срок годности кровли. А когда уже Борис Павлович кинулся ее чинить, так и чинить было нечего — жесть превратилась в решето. Ее надо было целиком снимать и заменять новой. На такие расходы, повторимся, Борис Павлович с женой пойти не мог.
Вот и оставалось одно: во время дождя лезть на чердак и подставлять под струи баночки, старые резиновые сапоги, калоши, разные жестянки, годящиеся для сбора воды. Затем надо было из заполнившихся емкостей вовремя сливать воду в ведро и выносить на улицу. Занималась этим Прасковья Яковлевна с дочерями. Но бывало же так, что дождь начинался, когда жильцов не было дома. Тогда потолки комнат покрывались безобразными мокрыми пятнами, прогибающимися вниз, а то и обваливающимися. Короче, жить в таком доме уже нельзя было.
Что же мешало Борису Павловичу привести дом в порядок? Ответ на этот вопрос составлял суть второго аргумента Прасковьи Яковлевны в пользу строительства нового жилья. Вкладывать в дом большие деньги и затраты труда не имело смысла, поскольку он не принадлежал Прасковье Яковлевне. На него могли претендовать и ее братья.
После гибели Якова Алексеевича и Евлампии Пантелеевны дом не был переоформлен на наследников по тем же самым причинам, по которым не ремонтировалась его крыша — не до того было. А потом братья Прасковьи Яковлевны разъехались по другим местам, зажили отдельной жизнью...
Они не ставили вопрос о дележе родительского наследства по каким-то своим соображениям. Возможно потому, что старшая сестра их докормила до совершеннолетия, в свет выпустила, при приездах в Славгород у себя привечала, как в родном доме... Опять же — родителей она хоронила, бабушку у себя досмотрела до смерти, усадьбу сохраняла в порядке, сад содержала, межу подстригала. Короче, добросовестно исполняла обязанности настоящей и единственной наследницы своих родителей.
Но сама Прасковья Яковлевна так не считала и все время помнила, что дом этот принадлежит не только ей. Согласитесь, несправедливо было бы потратиться до последней копейки на ремонт, а потом все это делить с теми, кто даже косвенной помощи тому не оказывал.
Хотя... откровенно говоря, ничто не мешало Прасковье Яковлевне официально оценить дом до ремонта, отдать каждому брату треть законно определенной стоимости, и всё. Затем уж оформить дом на себя и ремонтировать. Да, она многие годы жила в нем, пользовалась им. Но она его и поддерживала! Без ее трудов он бы давно превратился в груду глины. Так что такой порядок раздела был бы объективным и справедливым.
Но почему-то не пошла на этот вариант Прасковья Яковлевна... Почему? Скорее всего, не додумалась.
Это был третий аргумент в пользу строительства нового жилья. Осилить такой капитальный ремонт дома, как облицовка стен кирпичом и замена кровли, они на свои деньги не могли. Им нужна была ссуда. Ссуду, причем беспроцентную, тогда выдавали только предприятия, где человек работал. А предприятия выдавали ее только под застройку нового жилья. На ремонт дома, даже на капитальный ремонт, ссуда не полагалась.
Честно говоря, можно было у себя же, на своей же усадьбе оформить участок для нового строительства, заложить там фундамент, а потом оставить ту стройку в покое и взяться за капитальный ремонт старого дома. При наличии денег его вполне можно было сделать за одно лето.
