Багдадский Вор полностью

Адам был сотворен по воле Божьей. Некоторые предания гласят, что голова Адама в его изначальном обличье касалась неба, и также говорят, что Адам был так назван из-за своего цвета, красного, как пшеница; так как пшеница – это „adameh“ в классическом арабском, языке Единого Бога. Сотворение Адама пришлось на пятницу, десятый месяц Mohurrun, одиннадцатый час, восход первого градуса Овна; Сатурн находился в том же созвездии, а Марс в Козероге. Затем Бог попросил ангелов склониться перед Адамом, и все они подчинились, кроме Иблиса, который таким образом стал Шайтаном, Дьяволом, Падшим Ангелом. Затем Бог сотворил Еву. Но Иблис, увидев, что за одно преступление он поплатился всеми заслугами былого повиновения, решил навредить Адаму. Теперь Адам был в Раю, куда Иблис не мог войти. В конце концов, тем не менее, как подробно описано в истории и преданиях, с помощью хитрости и помощи павлина, который стоял на стене Рая как страж, и змея, который был часовым у северных врат, Иблис проник внутрь. Более того, сказано, как Иблис искусил Адама и Еву – это ведомо всему миру – и как Адам, изгнанный из Эдемского сада, воскликнул: „О Аллах! Зачем ты наделил меня душой? Если бы у меня не было души, ты не мог бы ни обвинить, ни наказать меня за то, что я поддался соблазну!“ И затем Адам заплакал – это случилось на горе в Индостане, куда Адам и Ева после Падения были изгнаны из Рая, в пятницу, пятый месяц Nisan, – и из слез, которые он пролил, появились перец, кардамон и корица, в то время как из скорби в его душе возникли облака, сорняки, пустынные шакалы и мусорные вороны.

Не со всеми пунктами этой истории согласны мудрые теологи. Но нет сомнений в том, что Бог дал душу Адаму, и в том, что ради спасения его души Он позднее послал Мухаммеда смертным как своего посланника.

Но воины, которые въехали вместе с Ахмедом в Багдад, были не потомками Адама, а потомками семян. Из-за этого возникает вопрос – были ли у них души или они были просто воплощенными объектами, материализованными силой воображения Ахмеда? Это спорный вопрос, и мы повторяем, что и сегодня многие уважаемые мусульманские теологи отказываются признавать, что потомки этих семян, члены семей Ибн Каббут и Ибн Зура, наделены превосходным и благословенным духом Аллаха…»

Так древняя арабская рукопись продолжается на нескольких страницах. Но мы не хотим сказать, что монгольский капитан каким-то образом интересовался душами солдат, когда, открыв рот, испугавшись, он следил за их ужасным и чудесным появлением у зубчатых стен Багдада.

Он спрыгнул вниз; побежал так быстро, как только мог, распространяя тревогу по всему Багдаду, громко выкрикивая:

– Спасайся, кто может, о монголы! Идет великий маг! Он призывает армии невидимых воинов из недр самой земли!

– Спасайся, кто может! Спасайся, кто может! – доносились повторяющиеся крики, когда мусульманские воины во главе с Ахмедом проехали через ворота.

Они ринулись вперед как крылатые фантомы – старые и молодые; арабы и турки; египтяне, мавры и туркмены; мужчины колоссальных размеров, странные и ужасные существа, сидящие в серебряных стременах, головы отброшены назад, волосы свободно развеваются на ветру, сабли танцуют в воздухе, пики наготове; и небольшие, безбородые юноши, взгромоздившиеся, как обезьянки, на свои высокие седла, но использующие свое оружие с такой же силой и сноровкой, как и старшие товарищи. Над сияющими серебряными доспехами смешались в великолепную радугу их бурнусы, красные, фиолетовые, зеленые, желтые и синие; кавалькада пересекла площадь Одноглазого Еврея, затем перестроилась, чтобы образовать новые, смелые цвета, когда всадники разделились на маленькие группы, несшиеся по улицам и аллеям в погоне за улепетывающими, охваченными паникой монголами, убивая отставших, окружая целые роты желтокожих орд в железных шлемах, предавая их мечу за веру.

– Вперед! Вперед… во имя Пророка!

Дикий боевой клич раздавался повсюду. Усиливаясь, раздуваясь, распространяясь, он эхом несся от улиц к мечетям, от мечетей к домам, от домов к погребам и резервуарам, где жители Багдада прятались в страхе и трепете перед Бичом Божьим. Они слышали; удивлялись; осторожно выходили из своих убежищ; смотрели. Затем, созерцая торжественное наступление освободителей, они поднимали оружие и бросались вперед.

Тут и там они убивали одиноких монголов. Десять минут спустя они были убеждены, каждый из них, что именно их храбрость принесла победу, и они решительно не учитывали того факта, что без великолепного чуда Ахмеда они бы продолжали подчиняться монгольскому игу так же робко, как и прошлой ночью.

Летопись продолжает рассказывать, как жители Багдада неслись вслед за освободителями, убивая раненых монголов, не слишком рискуя своими ценными жизнями.

Они громко кричали:

– Убить монголов! Превратить их в пепел! Разрубить надвое! Изрубить их в кашу! Гнать их прочь! Выпить их кровь! Уничтожить их под корень! Уничтожить их до конца!