Багдадский Вор полностью

– Вероятно, на этот раз… – весьма осторожно начал он, – если Уизерспун действительно тот, кого мы ищем…

– Если? О Небеса! В этом нет ни тени сомнения. Я вдруг вспомнил, что он просил у меня от имени Чартерной компании специальный торговый пропуск для въезда на территорию Французского Конго. Это случилось вскоре после вашего отъезда в Брюссель для деловых переговоров с бароном де Рубе. Территория Французского Конго пролегает к северу и северо-западу от Варанги и напоминает руку, изогнутую в локте, а люди из Чартерной компании просто не разлей вода с местными вождями. В торговом отношении перекрыть поток драгоценностей из Варанги через Французское Конго было бы делом проигрышным. Слишком длинный, слишком окольный путь. На триста миль вперед раскинулся дикий, почти непроходимый лес, и им предстояло пересечь три крупных реки. Но это вполне подходящее место, чтобы начать среди африканцев отвратительную пропаганду, чтобы посеять «слово, царящее везде и всюду». Разве ты не видишь? Все беды начались с того дня, когда ты отклонил предложение барона. Он обо всем сообщил на побережье – все сходится, Махмуд!

– Тогда… что ж… если мы сможем это доказать…

– Даже если так… – вздохнул сэр Чарльз, – вероятно, интересы империи снова возьмут… – Он замялся, помедлил, затем продолжил с неожиданной горечью в голосе: – Компромисс! Всегда есть компромисс! Девиз Великобритании! Компромисс! Сделка!

– Весьма выгодная сделка, – улыбнулся араб, – для империи!

– Не говоря уже о Ди-Ди! – добавил губернатор, возвращаясь к привычному хорошему расположению духа.

Некоторое время они брели, тщательно обдумывая сложившуюся ситуацию.

– Нужно ковать железо, пока горячо! – наконец произнес англичанин.

– Согласен! – отозвался второй, добавив восточную метафору: – Одна голова хорошо! А две – моя и ваша – вах!

И когда показались первые лучи солнца, золотые и алые, опутывая джунгли изысканным пурпурным кружевом тумана, рисуя на поляне, среди пучков травы, крошечные тени и подбираясь к волнистым верхушкам деревьев в дикой пурпурной сарабанде из ярких пятен, путешественники развязали заплечные мешки, достали ножницы и бритвы, достали складные зеркала и другие туалетные принадлежности, казавшиеся неуместными в загнивающем сердце Черного континента, разделись, избавились от поношенной одежды дервишей, которую носили, умылись, затем облачились в одежду, которую достали из мешков: Махмуд Али Дауд – в свободные хлопковые рубашку и брюки и легкий длинный бурнус, подходящий к большому, отделанному бахромой головному платку, куфие, прикрепленному к голове при помощи акала, сплетенного из верблюжьего волоса, и обмотанному вокруг лба, так что тело и лицо были хорошо защищены от солнечных лучей; сэр Чарльз Лэйн-Фокс – в плотно прилегающую кремового цвета форму, обшитую золотым галуном, которую он носил по долгу службы и которую он вслух проклинал.

– Черт подери! – воскликнул он, влажными пальцами застегивая ремень. – Я считаю, что вполне приемлемо служить на благо империи и даже умереть за нее на поле боя. Но почему, во имя всех святых, я непременно должен подвергнуться параличу, и тепловому удару, и всем десяти казням египетским просто потому, что предки мои посчитали эти узкие брюки и рубашку подходящей одеждой, несмотря на климат?

Махмуд Али Дауд рассмеялся, и они продолжили путь. Англичанин все сыпал проклятиями, потел и нервно теребил обшитый золотом галун; араб легко шагал в прохладном и удобном одеянии Сима.

Несколько часов спустя в одном из краалей Варанги, на окраине территории, прилегающей к священному храму в джунглях, в полумиле от главной конторы Ди-Ди, барабаны передавали странное сообщение в сторону сверкающего запада, через поселения, через реку и лес и джунгли, к побережью; там сигнал был принят и расшифрован местным специалистом по барабанному коду, нанятому Чартерной компанией, и передан за завтраком барону Адриену де Рубе. Новость заставила его резко вскочить и опрокинуть чашечку горячего кофе на свои безупречно белоснежные льняные брюки.

– Nom d’un nom d’un nom! (Черт возьми!)

Барон выругался на французском, и фламандском, и английском, ударил ни в чем не повинного слугугалла, которому не посчастливилось оказаться рядом, и устремился, забыв шляпу и пальто, к главной конторе Чартерной компании, где он созвал всех руководителей отделов на срочное, закрытое, полностью конфиденциальное собрание:

– Бейкер! Мэйлерэнд! О’Тул! Али Отмэн! Люберзак! Ван Раатл!

Они пришли по первому зову, выслушали новости и замолчали от досады и изумления; Ван Раатл наконец выразил царящее в воздухе настроение в одном слове:

– Черт!