Багдадский Вор полностью

Потому что неумолкающие барабаны продолжали рассказывать, как сэр Чарльз Лейн-Фокс снова совершил невозможное. Пока местные слухи, распространяемые адъютантом губернатора, который действовал согласно неукоснительным инструкциям, свидетельствовали, будто он охотится на крупную дичь недалеко от границы, сам губернатор эффектно и неожиданно появился посреди жаркого сердца Африки, в обители священного амулета.

Подобно падающей звезде, сгорающей на небосводе, он обрушился на изумленных варангов, но не как усталый путник, а как имперский дипломат, эффектный в своей кремовой форме из льняной ткани и золотом галуне, воплотивший в себе всю пышность, и великолепие, и величие империи, которой он служил; он явился в сопровождении – били барабаны – Махмуда Али Дауда и сказал, что пришел, ибо «слово, которое царило везде и всюду», повелело ему и…

На этом, как старательно ни прислушивался специалист по барабанному коду к звуковым волнам, терявшимся, словно точки азбуки Морзе, в непрестанной какофонии Африки, лае собак, визгливом гоготе прислуг и капризных выкриках женщин, склонившихся над котелком с едой, песнь барабана растворилась в воздухе.

– Что, черт возьми, все это значит? – взревел барон. – Ну, Уизерспун! – В этот момент седой шкипер из Глостера, накануне вернувшийся с материка с отчетами о превосходно идущих делах, вошел в помещение. – Что все это значит, ты…

Он повернулся к Люберзаку, который оставил почетный пост в Министерстве иностранных дел в Париже ради должности особого советника по международным связям в Чартерной компании.

– Что ты думаешь об этом? – спросил он.

Люберзак погладил шелковистую бородку:

– У сэра Чарльза на этой территории нет никаких полномочий…

– Почему?

– Согласно старому соглашению между Англией и…

– Сэр Чарльз еще не нашел способ обойти договор.

– Нет, пока нет! – вмешался Мэйлерэнд, язвительный уроженец Парижа.

– Но enfin (в конце концов), – воскликнул барон, – между Англией и… нет разногласий… нам было бы известно…

«Бу-у-у-у-у-ум!» – барабаны запели вновь, намекая – удар, удар, двойной удар, – что рассказ еще не окончен, что впереди ожидались более значительные вещи, поскольку сэр Чарльз Лейн-Фокс в этот момент созывал вождей и шаманов на официальную аудиенцию. Он достал из мешка – сообщали барабаны – небольшой шелковый флаг, высоко поднял его – это был Юнион Джек!

Биение барабанов стихло вновь, и барон так сильно сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев.

– Нет-нет! – закричал он. – Сэр Чарльз не может так поступить!

– Опрометчиво, не так ли? – улыбнулся Ван Раальт.

– Верно. Старый договор накладывает ограничения – и большие ограничения. Страна Варанга находится под нашим влиянием…

– Но, – сказал Люберзак, – видите ли, страна все еще остается независимой.

– Верно. Но в старом договоре четко прописано, что если эта территория будет аннексирована – любой европейской державой, – именно у нас есть преимущества, право первого выбора… – Он понизил голос. – Вот что, Люберзак! Каблограмму в Париж… Пошлите в двух экземплярах в Амстердам и Брюссель! Я покажу сэру Чарльзу, что к чему!

Несколько минут он диктовал текст, пока за тысячу миль отсюда в этот самый момент сэр Чарльз Лейн-Фокс, рядом с которым под ухмыляющимся джу-джу из головы Мухаммеда Белло стоял Махмуд Али, заканчивал свое обращение к шаманам и вождям Варанги, которые вздымались вокруг него, словно волны темного моря; вожди, одетые в варварские регалии, обозначавшие их касту и ремесло, с обмазанными охрой телами, густо покрытыми белым и красными полосами лицами, с причудливо зачесанными волосами, с гремящими на предплечьях медными браслетами, с покрывавшими ноги от ступней до лодыжек, плотно обхватывающими медными спиралями, – вожди слушали гостя.

– Итак, – сказал он. – О вожди и umlinos народов Варанги, слово, что царит везде и всюду, вновь изрекло правду. Нет сомнений, много грехов совершил Махмуд Али Дауд в прошлых жизнях…

– Но не будем говорить об этом! – пробурчал неугомонный араб.

– И теперь, – продолжал англичанин, – нет сомнений, что, сохраняя связь с безжалостным круговоротом бытия, ему придется искупить грехи прошлого в настоящей жизни. Сначала его постигло наказание, суровое, уничтожительное наказание – убийство и изувечение тел агентов Ди-Ди, крах деятельности Ди-Ди. Теперь слово, что царит везде и всюду, принесло одному из ночных стражей весть об ином наказании, Махмуду Али придется ответить за свои поступки, вскоре его настигнет самое тяжелое бремя, самое мучительное из оков рабства, и имя ему – Высшая Власть.