"Меня просто-таки затошнило, когда я вскрыл существо и увидел, что красный лириум проник в кости, пророс в легкие и, подобно грибнице, пустил побеги в мозг. На моих глазах красный кристалл, пульсируя, продолжал прорастать в труп. Он вытягивал кровь из тканей, словно кормился ею. Я велел помощникам перед сожжением тела надеть маски и перчатки. Да простят меня потомки, но я не хочу иметь дело с тем, что кроется в этой гадости". Кодекс - Dragon Age: Инквизиция.
========== Пролог. Карминовая смерть ==========
Мы оказались глупцами, когда решили, будто легче умирать так. Трое сбежало – трое пришло. Сотни слышали Песню, но лишь мы последовали за Его Зовом, отыскали Его путь.
Мы в снегах, которых не знаем. Едва не рассмеялись от облегчения, когда еще могли. Когда думали, что Он не заберет нас. Решили, будто оказались поблизости от дома. Подумали на мгновение, будто нам помогут, будто нам еще можно помочь.
Когда это было?
Сейчас уже не посмеяться – я чувствую языком кристалл, который пророс в шее насквозь. Сплёвываю кровь: Он еще не добрался до костей, наш спаситель, но уже крошит мне зубы.
Создатель, за что нам эти муки?!
Красный лириум терзает нас. Кровоток жжет, будто там клубки из колючек. Зубы ноют. Кости ломаются.
Говорят, что храмовники, истинно познавшие Его, не чувствуют боли.
Может, и так. Я не чувствую правую руку. И не вижу. Она вся – один сплошной Его нарост, алые кристаллы, которые бьются в унисон с Песней и моим сердцем.
Красным. Он в моем сердце, да. Борется за него. Желает его.
Где же спасение?!
Я иду вперед. Не смотрю на других. Продираемся через снег – он жесткий, по бедра, ноги проваливаются, мы вязнем и благодарим Его: через боль Он даровал нам тела, которые стерпят все.
Не могу вспомнить, сколько мы здесь. Здесь только снег, черный от копоти, и горы, и ничего больше, и нет солнца – небо затянуто черным дымом, остаток языка и горло все еще чувствуют пепел, которым пропитан воздух.
Горы, которые выплевывают черный дым. Что они такое? Не помню этого слова. Три высоких пика, как трое моих мертвых детей, которых убили красные храмовники. Я не помню себя, но помню Элис, Рика и Дамиру. Какой жесткой и неглубокой должна быть могила в земле, твердой от морозов, словно камень! Две женщины не выкопают ее!
Думать больно, как будто Он сопротивляется, когда пытаешься вспомнить себя. Мысли как ржавые шестерни, которые заливает алое сияние. Я купаюсь в их лучах, но уже не помню, как меня зовут, и не помню, как зовут их, которые пробираются через снег рядом со мной. Я пытаюсь собрать воспоминания по кусочкам, хотя нам уже никто не поможет.
Нас должна спасти Его Песнь.
Мы стали как они. Как храмовники. Слишком много времени провели рядом. Слишком долго добывали красный лириум. Изо дня в день слышали Песню в своей голове. Мы были полны сил, когда решили сбежать, но я ничего не помню о побеге.
Но помню, что в темноте, в щели, куда мы провалились – сиял только один цвет. Алый.
Да! Он показал нам путь к спасению! Храмовники желали сделать из нас живое мясо – корм для Него, чтобы Он пророс сквозь нас.
Сейчас я понимаю, что Он заслуживает этого. Заслуживает нас. Пищи.
Нет, нет. Я хочу домой. Я хочу к жене. Мама… я охотился, она не переживёт зиму!
Больно! Не наказывай нас! Голову тянет к земле, он распинает тебя в своей красной колыбели, если думаешь об этом!
Руки и ноги, все колет изнутри. Он кормится тобой. Я бы хотел омыть эти кристаллы на теле кровью – Он всегда хочет крови, Ему хорошо от нее, а боль утихает.
Он напитывается. Он нежен. Он поет. Он благодарит.
Когда мы, ещё надеявшиеся на спасение, нашли зеркало в туннелях, мы не желали оказаться здесь, в безжизненной пустоши, где нет ничего, кроме льда и гари, и камня. Но мы вошли в зеркало, и пути назад не стало – снег и пепел замели следы.
Пещера под обрывом. Вход куда-то – там, ниже, дорога как большая спираль, которую вдавили в землю. Должно быть, шахта или карьер. Он слышит что-то, кроме нашей боли. Песня в моих костях и крови куда-то зовет. Я чувствую, как она рвётся в моих глазах и ушах.
Может быть, там нам помогут. Тому, что от нас еще осталось. Я искупаюсь в крови. Я накормлю Его, потому что тогда Он утешит меня – ведь больше никого не осталось. Элис, Рик и Дамира мертвы. Все мертвы.
Пусть нас наконец-то убьют.
Помилуйте нас, Создатель и Андрасте, пусть нас убьют.
========== Глава 1. Шарлаховый кристалл. ==========
Красное зелье было горьким и обожгло мне горло. Это совсем не похоже на лириум, к которому я привык. Мой мозг как бы загудел: один звук пронзил всё моё существо. Сила, которую он принёс, была невероятной. Я чувствовал себя так, будто держу в ладони весь мир и могу раздавить его одной лишь мыслью. Так ли себя чувствует Создатель?
Не могу теперь думать ни о чём другом, кроме этой силы. Вкус безграничного делает невозможным для человека довольствоваться обыкновенным. Зачем быть тем, кто я есть, если я могу стать большим?
Мы здесь
Мы ждали
Мы спали
Мы разбиты
Мы ущербны
Мы скверны
Мы терпим
Мы ждём
Мы нашли сны
Мы проснёмся
Кодекс – Dragon Age: Инквизиция.
Энгвар ненавидел Фелуруш.
Он провел здесь со дня приговора ровно сто лет и одиннадцать месяцев. Успел изучить сучью дыру так, что мог бы по памяти зарисовать каждый скол камня на скалах.
Талахай подземного города – норы, где нет ничего, кроме угольных и алмазных шахт! Какая честь для охотника и бывшего командира восточных шпионов!
