В повести рассказывается об экспедиции на Марс, об истории расцвета и гибели могущественной цивилизации, существовавшей на этой загадочной планете. Повесть затрагивает и проблемы бережного отношения к окружающей среде. Журнал «Техника молодежи», №№ 8-11.
Экипаж планетолета «3емля»:
ХРИСТО BAШATA — командир и первый пилот,
Антон ФЕДОРОВ — бортинженер и астронавигатор,
Макс ЗИНГЕР — врач и биолог.
Ив КАРДЕН — бортмеханик.
Антон обмотал «талию» Туарега полимерным тросом, завязал морским узлом, хлопнул по спине:
— Давай, дружище, чуть чего выгребай назад, а упадешь, не бойся — вытянем.
— Счастливо, — пожелал я.
Робот выглядел уж очень по-человечески: парень в скафандре, с виду более совершенном, чем наши с Антоном.
Туарег осторожно двинулся по склону, сплошь состоящему из сланцевых плиток. Антон, сидя в «черепашке», потравливал трос, намотанный на барабан лебедки. У Туарега идеальный вестибулярный аппарат; когда двинулся каменный поток, робот замер и так проехал не меньше ста метров, затем стал спускаться по террасе, останавливаясь и орудуя геологическим молотком. Образцы он складывал в объемистые мешки, навешанные по обеим сторонам туловища. Солнце хорошо освещало склон, в разреженном воздухе четко выделялись складчатые, волнистые, поставленные на ребро голубые и темно-бурые породы; ниже, где Туарег перебрался на узкий карниз, лежали темные, почти черные, с фиолетовым отливом глыбы кристаллических сланцев, между ними просматривались тонкие синие прослойки.
Правее начинался обрывистый склон, покрытый карминовыми потеками, они отливали влажным блеском. Кровавый водопад терялся в глубине, где ослепительно светилось серебряное зеркало глубинного моря, по которому иногда пробегали багровые полосы.
Неожиданно в восточной части моря появилось облако, похожее на изморозь, поднятую ветром. Облако застыло на черном фоне затененного противоположного берега.
— Выброс углекислоты, — сказал Антон. — Очень эффектно! Как оно здорово вписывается в окружающий ландшафт!
Действительно, казалось, не хватало только этого облачка, чтобы оживить необыкновенный пейзаж. На другом берегу лежала багряная пустыня: красные, оранжевые, розовые скалы самой причудливой формы, будто абстрактные скульптуры. Веяло запустением, тоской и предчувствием чего-то…
Я поделился своими мыслями с Антоном. Он сказал:
— Да, пейзаж не вселяет оптимизма. Невесело здесь было марсианам мерзнуть, ходить в скафандрах и любоваться такой панорамой.
— А если тогда все было по-иному?
— Возможно. Но настроение-то осталось. Может быть, из-за этого и пошло все прахом.
— Ты серьезно считаешь, что здесь существовала жизнь, люди, цивилизация?
— Иногда…
Вмешался Макс:
— Неужели тебе еще мало доказательств? Ах, Антон, Антон!
— Пока не густо.
— А каналы? Или они следствие эрозии? Осадочные породы! Существование морей!
Вашата погасил начавшийся было спор:
— Всем бы хотелось найти следы жизни. Ну что там у вас? Направьте объектив на Туарега. Вот так, хорошо. Довольно. Поднимайте! Только осторожней. Нагрузился он порядочно.
«Черепашка» рванулась к обрыву и остановилась, подрагивая. Канат натянулся. Туарег исчез за выступом.
— Сорвался! — сказал Антон. — Попробую подтянуть.
Лебедка не брала. Видно, робот заклинился между камнями. Чувствовалось по вибрации каната, что он изо всех сил пытается выбраться из ловушки.
Я выключил его двигатели.
— Правильно, — одобрил Вашата. — Ну что будем делать? Жалко Туарега.
Макс предложил:
— Я надеваю скафандр и спускаюсь вниз. Ребята устали. Сам подумай, зачем мы торчим здесь вдвоем? Утренняя программа выполнена. Христо! Ну!
— Действительно, сегодня мы бьем баклуши, но… сам понимаешь, инструкция велит. Просчитано не раз «Большим Иваном», и получены варианты, когда оба мы здесь будем нужны. Сам же знаешь!
— Да, но «Иван» не был на Марсе. В программу вводили не те данные.
— Те. Или почти те, Макс. Извините, ребята, мы все с Максом митингуем. А надо действовать! Антон останется с техникой, а ты, Ив, как бывший альпинист пойдешь выручать этого остолопа, да будь осторожен, как бы у Туарега управление не подвело.
Макс сказал безнадежным тоном:
— Я проходил схемы роботов этого типа…
— Знаю. Будешь консультировать Ива.
Я начал спускаться. Сквозь стекла шлема я смотрел во все стороны, пытаясь заметить что-либо интересное, впрочем, здесь все было интересно, каждая сланцевая плитка, каждый камень были дороже алмазов, но я, пересиливая себя, не брал ничего. Если Туарега не удастся вызволить, захвачу на обратном пути, а пока только сунул в карман скафандра что-то похожее на крохотную панцирную рыбку, впрессованную в песчаник. (Сейчас эта находка занимает почетное место в Марсианском музее в Москве, хотя там есть экспонаты и поинтереснее, но с этой рыбешки начинается экспозиция «животного мира Марса»!)
