Он был вовсе на мал, этот кабинет, где на самом деле решались судьбы народов Великой Империи, да и прочих, если уж говорить откровенно. Самая большая страна, самая сильная армия. И самый великий правитель, чья воля определяет, какому народу следует целовать следы его сапог, а какому пока, именно что пока, дозволено считать себя самостоятельным, даже, ха-ха, независимым.
Сейчас этот самый правитель, а на самом деле юноша, сидел на низком диване и грозно, как ему самому казалось, взирал на своего первого визиря. В душе ликуя, что в кои-то веки выпала возможность выразить свое неудовольствие этим воистину страшным человеком. Опасным даже для него, наследника Великой империи Рима.
— Сожженные дома, убитые горожане, разграбленные склады, лавки купцов и менял. Прекрасно! Чем еще порадовала нас эта ночь? Ах да, погибли иностранные послы, исчезли сотрудники посольств, кое-кто вместе с семьей и слугами. Пустяк? Или все же нет?
— Все так, ваше величество. — Визирь склонил голову в знак раскаяния и осознания вины. Вот только в голосе сожаления не чувствовалось ни на четверть ачхе. — Смерть и исчезновение послов, грабежи и убийства. Но порт остался невредим, большинство банд схвачено вовремя подоспевшими гвардейцами, награбленное изъято и будет возвращено пострадавшим. Или пополнит имперскую казну.
«И обязательно пополнит твою казну». — Султан ни на мгновение не сомневался, что ночные погромы прошли если и не по прямому приказу, то уж точно с одобрения собеседника. Но знать и доказать — разные вещи. А собеседник, опутавший своего господина своими людьми, связавший по рукам и ногам, силен. Не дай Всевышний, почувствует опасность! Даже не приказ, всего лишь намек, и неизвестно, кто из самых близких, самых доверенных слуг достанет скрытый под роскошным халатом простенький стилет. Или яд.
Нет, сходиться с ним в схватке нельзя. Пока нельзя. А что можно? Всего лишь приблизить момент, когда власть перейдет в руки того, кому и должна принадлежать. Сделать шаг, даже шажок, маленький, в котором даже этот хитрый волк не почует угрозы.
— Тем не менее погромы были. И жители города, мои подданные, винят в них меня. Меня, поклявшегося их защищать, собирающего налоги прежде всего на их безопасность! Когда в город вошли гвардейцы? В полночь? А когда усмирили взбунтовавшуюся чернь? В полдень? Долго! Недопустимо долго!
— Но… — Визирь не успел договорить.
— Повелеваю!
Все, разговор закончен. После этого слова оставалось одно — исполнить волю султана. Или повеситься, не дожидаясь лютой казни, чего великий визирь вовсе не собирался делать. Так чего ты придумал, мальчик?
— Перевести к Стамбулу гвардейские полки из Магриба! Срочно! Указ представить мне на подпись через час!
Уф-ф. Не страшно. Поиграйся на здоровье.
— Разумеется, ваше величество. Позвольте уйти исполнять вашу волю.
Султан солидно, как ему казалось, благосклонно кивнул, отметил мелькнувшую усмешку собеседника.
Смейся-смейся! Но если некоему галлийскому дипломату удалось скрыться, у тебя начались проблемы. Этот ловкий парень, да еще с женой, не склонной, очевидно, к всепрощению, о них позаботится. А я помогу, уберу свои войска из Туниса. Пусть теперь твой паша сам выкручивается из той авантюры, которую ты же и закрутил шесть лет тому назад.
3. Банка — сидение для гребцов.
И почти сразу пинк «Счастливый» отвалил от причала. Под кливером 4 он аккуратно прошел Босфор, вышел в Мраморное море, поднял все паруса и при хорошем ветре взял курс на Дарданеллы.
— Вам везет, господа, простите, не знаю как к вам обращаться. Да и знать не хочу, если честно. — Капитан, полный загорелый мужчина лет сорока, развалился в кресле-качалке и прищурившись смотрел на восходящее солнце. Беседовали под открытым небом прямо на шканцах 5, куда, вообще-то, нет доступа пассажирам. Ну это на обычных кораблях.
«Счастливый» же под это определение как-то не подходил. Здесь необычным было все, начиная от самого капитана, определить национальность которого было решительно невозможно. Он был похож одновременно и на европейца, и не османа, и даже на темнокожего уроженца Магриба. При этом умудрялся говорить на всех известных д,Оффуа языках, но с чудовищным акцентом.
— Ну хоть с чем-то нам должно было повезти, после сегодняшней ночи. — Виконт устроился поудобнее точно в таком же кресле и попытался сменить тему. — Например, с комфортом, какой вы здесь обеспечили. Вы всегда так приветливы к пассажирам?
Капитан лениво повернул голову к собеседнику и вкусно, с наслаждением зевнул, даже не попытавшись прикрыть рот.
— Нет, конечно, только с платежеспособными. Но все же, что случилось в Стамбуле? Я в ваши дела не лезу, но хотелось бы понимать, что там случилось и чего мне ждать в будущем?
