Василиса посмотрела на спотыкающегося Гаврила, которому каждый шаг явно давался с трудом. Его отец, бывший председатель совхоза, теперь открыл первое в посёлке кафе. Мама, Наталья Львовна, осталась на своём месте – руководить музеем. Раньше она бы в бараний рог всех свернула, теперь же неизвестно, что будет. Как она мужа не прибила после того, что случилось год назад, уму непостижимо.
Широкая дорога вывела ребят к полузаброшенному посёлку с развалившимися домами без окон и крыш.
– Смотрите, Семёнов погост! – радостно сообщил Коля, указывая на торчащие из зарослей домишки. – Мы почти пришли!
И тут же, будто в ответ на Колин возглас, послышался собачий лай. Не успела Василиса подумать, что это вроде бы Изюм, как пёс появился из-за деревьев. Высунув розовый язык, Изюм широкими прыжками нёсся к Василисе.
Подбежал и сразу запрыгнул на руки, хозяйка едва успела его подхватить.
– И откуда ты здесь взялся? – проговорила Василиса, уворачиваясь от облизываний пёсика.
– Ну наконец-то! Объявились! – из-за раскидистых яблонь появился отец Василисы. В камуфляже. Мрачный. И с ружьём наперевес. – И где вас носило?!
Следом вышел Антон, в кои-то веки серьёзный и даже причёсанный. За ним мельтешил отец Павел (куда без него) и полурыжая полуседая Кира со шрамами по всему лицу.
Ребята облегчённо вздыхали, кто-то даже хлопал в ладоши и смеялся.
– А где костыль? – спросил отец у Василисы, когда она уткнулась в его плечо. Изюм, часто виляя хвостиком, кружил рядом.
Отвечать не было сил. Хотелось выплакаться и уснуть. Дома, в своей кровати.
До Покрова добирались всё на той же дребезжащей «Газели», что везла группу в Кулибин.
Василиса с отцом и Изюмом вышла у таунхаусов с единственным желанием вымыться и заснуть на целые сутки. Автобус вроде отъехал, но тут же остановился. Из него выбрался Коля и тяжело побежал за Василисой.
– Вот, это твоё. – Коля сунул в руку Василисе карту, по которой они выбирались из Багряницы.
Вообще-то Василисе эта карта была нужна как Изюму балалайка, но спорить с Колей не осталось сил. Она только кивнула и побрела к дому, вместо костыля опираясь на руку отца.
Проснулась Василиса от того, что её припечатало к кровати. Силясь вдохнуть, Василиса трепыхалась, но даже руки высвободить не могла. Кое-как, извернувшись, одну руку всё-таки высунула. Ничего путного схватить не получалось, а давило всё сильнее. В голове помутилось, темнота становилась плотнее, забивая уши и рот. Наконец пальцы смокнулись на костыле. Василиса стала колотить им того, кто на неё давил, и проснулась.
В сжатых пальцах, конечно, ничего не оказалось. И не могло оказаться. Тяжело дыша и пытаясь унять стук в голове, Василиса снова почувствовала жжение в глазах. Но не плакать же по потерянному костылю.
Тяжесть осталась только в ногах. Василиса резко села и чуть не спихнула с кровати Изюма. И только теперь заметила тень у стеллажа. Некто перебирал пальцами по корешкам книг, будто что-то выискивая.
Василиса мягко отбросила одеяло, не спуская глаз с вора, и стала шарить под кроватью. Осторожно вытащила костыль, поднялась на цыпочки. Вор тем временем взял одну из книг и, повернувшись к окну, подставил страницы лунному свету. Быстро листал, будто искал что-то спрятанное внутри.
Василиса, стараясь дышать неслышно, подкралась с боку, замахнулась и обрушила древко на голову вора. Раздался вскрик, половина костыля с треском отломилась, и Василиса опять проснулась.
Полежала несколько минут, приводя дыхание и пульс в норму. Сил за ночь не прибавилось, но валяться дальше в ожидании кошмаров и сонного паралича не хотелось. Василиса скинула одеяло, перевернулась на бок и села. Мир крутанулся и бросил Василису на другой бок.
Отдышавшись, она упёрлась руками в кровать, снова села. Ещё подышала, прикрыв глаза. Скоро разноцветные звёздочки прекратили кружиться вихрями, а комната обрела более или менее чёткие очертания. Василиса открыла глаза и спустила ноги с кровати. Ступни упёрлись во что-то жёсткое, похожее на полированную палку.
На полу лежал разломанный надвое костыль. Василиса вздохнула и снова прикрыла глаза. Минуты две ждала, что опять проснётся. Но ничего не происходило. Открыла глаза. Сломанный костыль по-прежнему лежал на полу. А чуть подальше – раскрытая книга. Кажется, та самая, которую во сне листал вор.
Василиса встала и, припадая на одну ногу, доковыляла до стола. Взялась за край и присела. На полу лежала книга русских народных сказок. Подняв увесистый том, Василиса пролистала его и поставила на место. Вроде ничего необычного. Хотя стоп. Вчера она оставила между страницами карту, которую вернул Коля. А теперь в книге ничего не оказалось.
Карта исчезла, зато вернулся костыль. Правда, переломленным пополам. Зажмурившись и не желая об этом думать, Василиса выпрямилась и опёрлась руками о стол. Веки устали жмуриться, глаза пришлось открыть. Пожалуй, стоит повнимательней осмотреться вокруг. Подоконник у открытого окна перемазан чем-то чёрным.
