Василиса обогнула стол и осторожно наклонилась к чёрным разводам. От порошка, который растёрли по подоконнику, слабо тянуло дымом. Пальцем Василиса провела по тёмному пятну. Действительно, грязь походила на обычную золу.
Может, ночью нанесло? Все давно заметили, что почти каждый день откуда-то тянет дымом, а иногда, если нет ветра, смог висит в воздухе. Но чтобы такая густая взвесь на подоконнике осела? Странно.
– А, ты уже встала. Доброе утро. – И мама с чересчур жизнерадостным видом стиснула Василису в объятиях. Правда, заметив грязь на окне, быстро отпустила. – Это ещё что?!
– Понятия не имею, – пожала плечами Василиса. – Вчера вроде не было.
– Ты, наверное, не заметила, – быстро проговорила мама, отворачивая дочку от окна. – Ничего, я уберу. А, и костыль нашёлся. Отлично. Он что, сломан? И как это ты умудрилась? Ну да ладно. Я тебя записала к отличному ортопеду в Рстяпинске. Как раз надо к бабушке съездить. Давай, умывайся и иди завтракать.
Василиса вяло кивнула и побрела в душ. Спасибо маме, она выстирала и уже успела выгладить всю одежду. Чтобы как можно меньше вспоминать об экспедиции.
Есть совершенно не хотелось, но как только Василиса учуяла запах только что сваренного кофе с ванилью и пшеничных тостов, желудок тут же заурчал. Выпив две чашки и умяв пять тостов со свежим смородиновым джемом, Василиса почувствовала, что наконец-то расслабилась.
– Ну, я пойду?
– Куда? – Голос мамы прозвучал так резко, что Василиса, уже привставшая, села обратно. Мама кашлянула и мягче сказала: – Может, пока дома побудешь? Отец уже скоро на обед придёт.
– Скоро? Это сколько сейчас времени? – Василиса полезла за телефоном.
– Двенадцатый час уже.
– Отлично, значит, служба уже закончилась. – Василиса порадовалась, что сумела придумать повод уйти из дома. Сидеть на месте казалось опасным – в голову могли залезть ненужные мысли.
– Служба? – наморщила лоб мама.
– Ну, в церкви. Мне надо к отцу Павлу сгонять.
– Это ещё зачем? – ошарашено спросила мама. Конечно, она была в курсе дочкиной неприязни к священнику. Даже после того, как он её спас, закрыв собой от камнеграда, они так и не подружились.
– Я там иконку старую нашла. Случайно. Отнесу ему. Куда её ещё девать-то?
– Ну-ка, покажи.
Василиса с мамой и Изюмом, крутившимся под ногами, поднялись наверх. Оказалось, мама уже успела убрать костыль и вытереть подоконник, пока дочка умывалась. В который раз молча восхитившись маминой расторопностью, Василиса вынула из шкафа свой рюкзак.
– Ой, его же тоже надо было постирать. Ничего, сейчас займусь.
Василиса достала почерневшую икону и отдала маме.
– Это вроде просто деревяшка, – пробормотала мама, подходя к окну, чтобы получше рассмотреть дочкину находку.
– Её надо вот так наклонить. – Василиса чуть развернула мамину руку, и проступило едва различимое изображение человека с крыльями.
– Хм, действительно, вроде икона. Правильно, отнеси её в церковь. И кавалера возьми с собой.
– Собакам в церковь нельзя. Я видела, как отец Павел выгонял пса. – Да, и за это Василиса священника тоже недолюбливала. Даже притом, что он потом этого пса взял к себе.
– Каким ещё собакам? – удивилась мама.
– Как – каким? Ты же сама сказала Изюма взять с собой.
Мама закатила глаза.
– У тебя всё собаки на уме. Если так и дальше пойдёт, ты замуж вообще не выйдешь. Будешь жить одна с десятью собаками.
– Вот и прекрасно, – огрызнулась Василиса.
Кому она, увечная, теперь нужна? Вот Изюму, кстати, совершенно всё равно, ровно она ходит или прихрамывает. Он её не за это любит.
– Друг твой прошёл. – Мама кивнула на окно. – Его с собой позови.
– Кто?
– Конь в пальто! – Мама махнула рукой, подхватила рюкзак и вышла.
Василиса переоделась и, свистнув Изюму, вышла на улицу. Вот из принципа к отцу Павлу придёт с собакой.
Сегодня дымом совсем не пахло, воздух был прозрачным и ароматным – веяло распустившимися розами, разноцветными петуньями и душистым табаком. По лазурному небу медленно плыли пушистые облака, подсвеченные солнцем. И не верилось, что позавчерашний день действительно был со всей этой никчёмной экспедицией, сильной грозой, бесконечным дождём, болотами и заброшенными домами.
Изюм звонко залаял.
– Привет.
Василиса, стоявшая с запрокинутой головой, пыталась проморгаться, чтобы чёрно-радужные круги прошли. А Гаврил тем временем сел на корточки и чесал довольного Изюма за ухом. Вот кто, значит, ходил под окнами.
– Привет, – наконец сказала Василиса. – Ты как здесь?
– У ваших соседей ребёнок болеет. Знаешь?
– Угу. – Василисина мама туда каждый вечер ходила уколы делать, пока родители этого киндера уезжали в Растяпинск развлекаться, оставляя дома глуховатую бабушку.
– Ему пирожных заказали. Вот, принёс. – Гаврил поднялся и отряхнул брюки от шерсти Изюма.
– А сами не могли сходить? – Василиса, хлопнув себя по ноге и взяв пса на поводок, вышла из дворика.
– Куда там, – усмехнулся Гаврил, топая рядом. – Родителей дома нет, а бабульке тяжело далеко идти. Вот, пришлось доставку сделать. Нам клиенты нужны.
– Не идут дела?
