Я инстинктивно дернулась назад, но он сжал плечи, вынуждая замереть на месте, причиняя боль и зная об этом. Прекрасно ощущая ту грань, за которой были бы уже необратимые последствия для меня, как для существа хрупкого и смертного. В этот момент он полностью контролировал и себя, и меня, и то, что мог со мной сделать. С его лица будто сдернули маску невозмутимости и теперь он показывал мне настоящего себя, того, кто был способен как на ужасающую жестокость, так и на невыносимую ласку. И то, и другое сочеталось в нем как черное и белое, смешивалось в одно, выдавая по итогу ядерный коктейль из страсти и грубости, нежности и ярости, нетерпимости и желания.
Ошеломленная этим его безмолвным признанием, беззвучным криком, откровением обнаженной души, я почувствовала себя оглушенной. Внутри что-то совершило болезненный кувырок, воздух куда-то исчез, а под ногами земля сделала несколько стремительных вращений, как если бы я вдруг оказалась внутри аттракциона.
— Ты не права только в одном, — прошептал он мне в губы, приблизив свое лицо к моему так близко, что я чувствовала аромат ветра в его волосах. — Я — не рабовладелец. Я — твой муж. И ты не имеешь права повышать на меня голос. Это опасно. Во-первых, ты выводишь меня из себя. Во-вторых, демонстрируешь полную не способность жить по нашим правилам. А это создает дополнительные проблемы. Твоя жизнь полностью зависит от меня. Я решаю, что с тобой будет и где ты будешь. Запомни это, любовь моя, и в дальнейшем подбирай слова, — почти ласково закончил он.
— Я не могу этого сделать, — всхлипнула я, чувствуя, как острое отчаяние вонзает безжалостные когти. — Я не могу управлять… этим!
Я ожидала удара, едкого замечания, грубой насмешки, чего угодно, но не того, что демон вдруг откроет для меня свои объятия. Притянув к своей груди, он положил ладони на мою оголенную вырезом платья спину.
И от тех точек, которых он касался, разбегались по телу теплые круги. Стало томно и жарко. Я захлебывалась едва выносимой лавиной эмоций, которую обрушил на меня Сатус. Он все глубже и глубже пробирался внутрь моего сердца, пытаясь заполнить меня собой. Вытеснить вообще все, чтобы не было никого и ничего, только он. Только его глаза, его руки, его запах. И его полные тонко очерченные изящной яркой линией губы, которые он облизнул.
— Значит, придется прибегнуть к проверенному способу, — проговорил он, задыхаясь. — Не шевелись… пожалуйста.
И его мягкие губы легли поверх моих.
Мир вспыхнул яркими красками, ослепительная радуга заскакала перед глазами, я будто бы оказалась внутри калейдоскопа, который кружил, переливался, завораживал, складывался и раскладывался, образуя замысловатые фигуры, которые выстилались вокруг меня непрерывным полотном.
Я не сразу сообразила, что происходит, ведь никогда ничего подобного при попытке войти в межпространство я не видела и не ощущала, но когда поняла, решение пришло раньше, чем я успела хотя бы задуматься над его правильностью. Мысленно рванувшись вперед, я попыталась преодолеть сопротивление некой силы, давящей на грудь, прямо под горло, и нащупать выход. Но практически сразу что-то ударило меня под ребра, что-то, что было не физическим, а скорее, ментальным, неосязаемом, но непримиримым, повелевающим и наказывающим.
— Я же сказал, мышка, ты не покинешь империю без меня. И все же, ты пытаешься…
В то же мгновение все прекратилось. Волшебный калейдоскоп полыхнул на прощание и исчез, оставив меня во власти Сатуса, ошеломленную и совершенно разбитую. Ноги подкосились, силы разом покинули, а тело объял холод, от которого меня затрясло крупной дрожью, и я упала бы, если не демон, который подхватил меня на руки, сел и уложил на свои колени.
— Как ты, мышка? — в полголоса спросил он, заботливо отводя кончиками пальцев волосы от моего лица.
Я подняла на него воспаленные глаза, которые резало болью при каждом движении. Веки жгло, казалось, будто их опалило огнем.
— За… зачем ты это… сделал? — с трудом ворочая языком спросила я, имея ввиду поцелуй и одновременно с ужасом осознавая, что его угрозы — не пустой звук. Теперь он может мной управлять.
— Другого пути просто не было, — грустно улыбнулся демон, но никакого сочувствия или намеков на угрызение совести я не увидела.
Стало больно. Я самой себе показалось лабораторной мышью, чье слабое, мелкое, тонкокожее тельце использовали для жестоких экспериментов.
— Мне плохо, — просипела я исчезающим голосом.
— Знаю, — отозвался Сатус. — Так и должно быть. Теперь тебе нужно отдохнуть. Спи, любовь моя, а когда проснешься, тебе будет лучше.
Его слова легли на мои плечи тяжелым плотным одеялом, нагоняя сон.
— За что? — в моем сердце что-то надорвалось и вопрос вырвался с губ вместе со стоном. — За что ты так со мной…
Одинокая слеза прокатилась по щеке, капнула вниз и упала на ладонь демона.
В тот же миг сознание провалилось в пустоту. Кажется, с горькой усмешкой успела подумать я, в Аттере я высплюсь на столетия вперед.
