– За все годы, что ты воспитывал его, – кружа над мужчиной, словно ворон, говорила она, – давал ему кров, одевал, кормил, ты ни о чем его не просил, помимо послушания и преданности. Возможно, их требовалось больше, чем от твоих кровных детей. Лишь раз ты возложил на него ответственность, и он предал тебя. Брак с Винтергами был нам необходим! И он не мог не понимать этого. Этот неблагодарный щенок расторг помолвку, опозорив и нас и семью невесты. Что вышло из этого, напомнить тебе? Винтерги стали нашими кровными врагами, жаждущими расплаты. И все эти годы ты отбиваешься от них. Не всегда успешно, спешу напомнить.
Бруэр бросил взгляд на Арсена и тяжело опустился в кресло. В комнате, не считая Адана, нас осталось трое. Они словно забыли о моем существовании, словно злоба, накопившаяся за долгое время, не способна была еще немного потерпеть и излиться вдали от посторонних глаз. Я притихла, вцепившись пальцами в спинку ближайшего стула и стараясь не дышать.
– Он старший сын моей жены, – было очень похоже, что Драгомир устал говорить на одну и ту же тему вновь и вновь. – Я решу эту проблему.
– Я слышала это пять лет назад, – мать говорила с сыном безжалостно, не смягчаясь ни на секунду, она будто добивала лежачего.
Цыганка отстранилась от кровати и собралась выйти из комнаты, но заметила меня. Ее сухие пальцы коснулись серебряных дисков жарута, а мне показалось, будто она сцепила их вокруг моей шеи. Если я что-то в этой жизни понимаю, то эта женщина не была шувани, но властью обладала нешуточной.
– Зачем тебе эта дворняжка? – спросила цыганка сына и, несмотря на всколыхнувшуюся обиду, я затолкала ответные слова поглубже.
– Она шувани, – ответил он. – Будет пока присматривать за ним. Как только Арсен очнется, я спрошу с нее все, что должно, а потом решу жить ей или умереть.
– Убей ее, Драго, – отрезала она, и меня обдало могильным холодом, будто по заказу. – Она принесет несчастье в наш дом.
– Я все сказал, мама.
Цыганка снова сплюнула мне в ноги и вышла, клокоча от ярости и негодования. Похоже, послушание в этом доме не самая сильная сторона. Я затаила дыхание, ожидая решения Бруэра. Отец семейства долго смотрел на тело, распростертое на кровати, размышляя о чем-то своем, а потом поднялся.
– Там за шкафом есть маленькая дверь. Она ведет в мансарду, – сказал он мне. – Ты будешь жить там, пока Арсен не придет в себя и не расскажет, что произошло или я сам не разберусь с нападением на него.
Его слова хоть и звучали устало, но устрашающей мощи в них ничуть не убавилось. Этот огромный цыган пугал одним своим видом, на что способны его действия, представлять не хотелось.
– Не пытайся бежать, – поравнявшись со мной, продолжил он, – я найду тебя и раздавлю на месте. Если что-то случится с моим сыном, тебя ждет тот же конец. Если я узнаю, что ты как-то вредишь ему – тот же конец. Если…
– Я поняла, – не желая больше слышать угроз, прервала его я.
Он нахмурился, а я прикусила язык, непроизвольно хватаясь за юбку и сжимая ткань дрожащими пальцами. Драгомир смерил меня грозным взглядом и отстранился.
– За этой дверью ждет мой человек, который будет сопровождать тебя повсюду, куда бы ты ни пошла.
– Я пленница?
– Гостья, – вскинув брови, сказал он, отворяя дверь, которой совсем недавно так гневно хлопнула его мать. – Пока я не решу иначе.
Я осталась в комнате совсем одна, из бодрствующих, конечно. Арсен, глубоко погруженный в сон, зализывал рану в мире грез. Я поправила на нем одеяло, сделала несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, чтобы справиться с напряжением, растерла затекшую шею и решила осмотреться.
Комната Арсена и впрямь была светлой, этому способствовали два огромных окна, занавешенные сейчас легкими бледно – коричневыми шторами из невесомой, почти прозрачной ткани. Тяжелые бурые портьеры широко раздвинуты и подвязаны шелковыми кисточками. Я не удержалась и коснулась их пальцами, приятное ощущение. У одного из окон разместился широкий пузатый диван с огромными подушками, у другого высокий комод. Овальный стол, несколько стульев вокруг. Я развернулась, чтобы лучше видеть другую часть комнаты. Дальше следовали вместительный шкаф, зеркало в полный рост и дверь в ванную комнату. Интересно, а где же вход в мансарду?
Я присмотрелась и обнаружила, что шкаф не был плотно придвинут к одной из угловых стен, заглянула за него и передо мной предстала маленькая дверь. Чтобы войти в нее мне пришлось пригнуться. Лестница была узенькой, но не очень высокой.
