Багровая река полностью

— Как дела? — она подошла, обняв меня. — Просто решила зайти поздороваться. Может, тебе нужна помощь на кухне? Я так хочу что-нибудь испечь, а твой отец сказал, что хочет сбросить несколько килограмм. Так что пирог мне делать запретили. Даю ему неделю.

Я засмеялась.

— Я тоже так думаю.

— Ну так что… нужна бесплатная рабочая сила?

— Конечно, — я взглянула на Вэнса.

Он кивнул маме, не говоря ни слова, всё ещё пережёвывая свой сэндвич.

— Здравствуйте, — сказала мама, переводя взгляд между нами. — Ой, простите, я вам не помешала?

— Нет, всё в порядке. Мы просто болтали, — я повернулась к Вэнсу. — Ладно, не буду отвлекать тебя от еды.

Он снова кивнул, а я пошла к стойке, чувствуя на себе его взгляд.

— Дорогая, — мама наклонилась ко мне и прошептала: — Кто это?

— Просто клиент.

Она усмехнулась.

— А я, наверное, выгляжу на двадцать девять.

Иметь близкие отношения с матерью — это прекрасно. Но не всегда. Её умение распознавать ложь было невероятным.

Почему из трех ее дочерей именно меня она могла читать как свою любимую книгу? Элоиза была замужем за Джаспером месяц, прежде чем кто-либо из нас узнал об этом. И те несколько раз, когда мы с Талией нарушали комендантский час в старшей школе, мама допрашивала не мою сестру-близняшку. А меня.

Ловили меня. Каждый мать его раз.

Уинн была единственным человеком в моей семье, который знал о Вэнсе, и она хранила всё в тайне просто потому, что я попросила. Гриффин, вероятно, тоже знал, но его всегда больше беспокоил выбор Элоизы в мужчинах, а не мой.

Справедливости ради, до Джаспера Элоиза выбирала себе в бойфренды неудачников. Думаю, я могла бы гордиться тем, что мой старший брат верил в то, что я умела разбираться в людях.

— Как его зовут? — спросила она.

Я оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Эмили Нельсен нас не слышит, и махнула маме, чтобы она пошла за мной на кухню.

— Вэнс, — сказала я, когда мы остались одни.

— Он… вау, — выдохнула мама, обмахивая себя рукой. — Просто вау. Не похож на тех, кого ты обычно выбираешь. Такой... брутальный и высокий. Он же высокий, да? Он новенький в городе? Скажи, что он сюда переехал.

— Да, он высокий. И нет, он здесь просто проездом.

— Откуда? Из Миссулы?

— Из Айдахо.

— Оу, — она немного поморщилась. — Это дальше, чем Миссула.

— Всё в порядке, — я пожала плечами. — У нас всё… в порядке.

— Ох, милая. Ничего не в порядке. Он тебе нравится.

Очень, очень сильно. Но углубляться в детали его приезда и того, что он скоро уедет, я не собиралась.

— Я думала сделать тыквенный хлеб с творожным кремом на завтра, — сказала я. Если Вэнс и научил меня чему-то, кроме того, каким хорошим может быть секс, так это тому, как сменить тему, когда текущая тема сворачивает на опасную дорожку. — Хочешь взять инициативу в свои руки?

Мама бросила на меня равнодушный взгляд.

— Или мы могли бы использовать крем с шоколадной крошкой вместо творожного крема.

— Лайла.

Мама так просто не сдавалась.

Я вздохнула.

— Да, он мне нравится. Но он уезжает. Ничего серьезного. И прямо сейчас мне это нужно. Он — моя отдушина.

Её взгляд скользнул к моему горлу. Сколько бы лет ни прошло, она всегда будет видеть эти синяки, не так ли?

— Шоколадная крошка или творожный крем? — спросила я.

— Творожный крем, — сказала она с грустной улыбкой и пошла к полке, чтобы сменить пальто на зелёный фартук.

Я начала выкладывать сухие ингредиенты на стол, пока мама ходила в кладовку за яйцами, маслом и сливками.

— Ладно, я пойду, проверю, как там у всех дела, а ты начинай.

— Я собираюсь пригласить его на семейный ужин на ранчо в пятницу.

— Хоро… — А? — Что?

— На семейный ужин на ранчо. Если он здесь проездом, это означает, что он каждый раз ест ресторанную еду. Домашняя еда ему не помешает.

— Во-первых, я не буду обижаться на твоё заявление, учитывая, что он ест почти исключительно здесь. Во-вторых, нет. Просто… нет, мама.

— А как ты думаешь, странно будет, если я сама пойду и приглашу его?

— Очень странно.

— Ты, наверное, права. Я могла бы устроить ему засаду в холле отеля.

— Это называется преследование. Категорическое нет.

— Но это же просто ужин.

— Мама, — предостерегающе сказала я.

— Ладно, — она махнула рукой. — Обещаю, не буду вмешиваться.

— Спасибо.

Мама подошла ко мне ближе и убрала тёмную прядь волос за ухо.

— Я беспокоюсь за тебя. Люблю тебя.

Два предложения, означающие одно и то же.

— Я тебя тоже люблю.

— У меня есть идея, — она постучала мне пальцем по носу, затем повернулась к столу. — Что, если посыпать этот тыквенный хлеб поджаренными подсолнечными семечками? Это добавит лёгкую солёную нотку.

— Вкуснятина. Только я не уверена, есть ли у меня семечки.

— Иди к стойке, а я посмотрю в кладовой.

— Хорошо.

Я оставила её на кухне, зная, что её тыквенный хлеб получится невероятным.

Когда вернулась к стойке, Эмили уже ушла, оставив за собой пустую кружку и тарелку. Быстро убрав всё и протерев стол, я направилась в уголок, где сидел Вэнс.

Его тарелка тоже была пуста.

— Принести что-нибудь ещё? — спросила я.

— Нет, всё хорошо, — он указал на кухню. — Вы с мамой очень похожи.