— Он всегда баловался с акцентами. Я приехал с ним домой, и он за неделю начал звучать, как местный. Если бы он не был таким голубоглазым и белобрысым, из него бы вышел отличный агент под прикрытием, — заметил Нолан.
— Контактные линзы и краска для волос решают множество проблем, — ответил Эдуард этим своим вкрадчивым тоном, который заставлял волоски на шее вставать дыбом и напоминал о том, насколько он опасен.
— Ты же не работал на военную разведку, — сказал Нолан.
— Я не говорил, что работал.
И снова этот многозначительный обмен взглядами. Я пока не могла понять, были ли они лучшими друзьями или ненавидели друг друга. Они как будто прыгали туда-сюда в зависимости от того, о чем говорили, или вообще от настроения. Эдуард обычно неплохо держал себя в руках, но Нолан, казалось, обнажал его угрюмо-ублюдочную сторону. Это напоминало семейные посиделки. Прогулка по прошлому из каждого может вытянуть худшие черты.
— Ван Клифу известен твой секрет? — поинтересовался Эдуард.
— Двадцать лет назад он не знал.
— А теперь?
— Он в курсе.
— Он, вероятно, устроил тебе взбучку за то, что ты скрывал.
— Пару лет назад на меня напал вервольф. Я сделал вид, что все из-за этого.
— Если он когда-нибудь узнает, что ты скрывал от него то, чего он так желает… Нолан, он и за меньшее людей скрывал.
— Что ты имеешь в виду, говоря «скрывал»? — спросил Натэниэл.
Я погладила его по бедру:
— Что-то вроде государственных приютов для новообращенных, но более секретных и куда более вечных, чем простая клетка.
— Это недалеко от истины, — согласился Нолан.
— А ты помогал скрывать других оборотней? — спросил Натэниэл.
Нолан просто уставился на него, и это заставило моего мальчика отвернуться. Он посмотрел на меня своими прекрасными глазами, и по ним было видно, что ему это не нравилось. Мне тоже. В последнее время, куда бы я ни отправилась, имя Ван Клифа всплывало постоянно.
— Я охотился на нарушителей по всей Европе. Некоторых нам удалось захватить живыми, — наконец, сознался Нолан.
— И сейчас Ван Клиф преследует ту же цель?
— Если ты про суперсолдат, то да. По этой причине мы оба к нему и попали.
— Я помню, — подтвердил Эдуард.
— Клянусь, напрямую он в этом не участвует, это ирландское правительство хочет иметь свое спецподразделение.
— Ты знаешь, что я сделаю, если ты мне солгал.
— То же самое, что сделаю я.
— Вы двое только что угрожали убить друг друга? — вмешался Натэниэл.
Я снова похлопала его по бедру, успокаивая:
— Забей, — сказала я.
— Мне этого не понять, да?
— Ага, — согласилась я.
— Ага, — присоединился ко мне Никки.
Дев тоже похлопал Натэниэла по бедру:
— Не парься, Натэниэл. Я более мужикастый тип, чем ты, но даже я этого не понимаю.
— Но ты понимаешь? — спросил Натэниэл у меня.
— Ага.
— И Никки?
— Ага.
Он обвел взглядом остальных. Прайд покачал головой, Джейк и Каазим кивнули утвердительно.
— Мы все отказываемся от какой-то части себя, чтобы выполнять эту работу, — подал голос Эдуард.
— Некоторые отказываются от большего, чем другие, — заметил Нолан, и это звучало почти обвинительно.
Они уставились друг на друга, и между ними можно было почти физически почувствовать годы, которые связывали их вместе. Этот парень знал Эдуарда еще с тех времен, когда его нашел Ван Клиф, нашел их обоих для какого-то сверхсекретного задания. Что он с ними сделал? Что такого ужасного произошло, что заставило Эдуарда уйти из армии? Почему лицо Нолана так глубоко изрезано морщинами? Так сказываются двадцать лет работы с Ван Клифом? Я не понятия не имела, но я узнаю. У меня были ключи к истинному прошлому Эдуарда. Я не собиралась упускать эту возможность, если, конечно мне не придется столкнуться с Ван Клифом, чтобы разгадать этот секрет. Любого, кто до такой степени пугал Эдуарда, следовало избегать.
— Ты понятия не имеешь, от чего я отказался, чтобы уйти, — сказал Эдуард.
— А ты не имеешь понятия, от чего отказался я, чтобы остаться.
Они еще с минуту посверлили друг друга взглядами, а потом Эдуард протянул ему руку. Нолан принял ее, а затем обнял Эдуарда, и они держали друг друга в объятиях — не как любовники, а как друзья, друзья, которых обретаешь под свистом пуль, где врагом становится каждый, кто хочет убить тебя и этого парня рядом с тобой. За пределами битвы у вас может не быть ничего общего, но такие друзья становятся членами семьи, которые могут позвонить спустя двадцать лет и сказать: «Мне нужна твоя помощь», и ты помогаешь. Братья по оружию — они как братья по крови. Просто эту связь не всегда скрепляет ваша собственная кровь.
У Эдуарда зазвонил телефон.
— Полиция, — пояснил он и ответил на звонок. Послушал и, наконец, сказал:
— Мы будем как только сможем, если капитан Нолан нас туда доставит. — Он передал телефон Нолану: — Тебя.
Нолан взял телефон и все время разговора говорил только: «угу», и «да, сэр», «нет, сэр», и, наконец, «не спорю, сэр». Он вернул телефон Эдуарду, но, кто бы ни был на том конце провода, видимо, он повесил трубку.
— Планы изменились. Я позвоню и сообщу остальным членам своей команды, что мы опоздаем, — проговорил Нолан.
— Что случилось? — спросила я.
