— Если я считаю, что тот, кого мне надо убить — невиновен, то да, я предпочла бы иметь выбор, но не путай меня с теми, кто в принципе против смертной казни. Большинство тех, кого я казнила, отняли множество жизней, и я верю, что спасла другие, покончив с ними.
— Мы все можем согласиться с тем, что не согласны друг с другом, — с улыбкой сказал Фланнери, однако глаза его при этом оставались серьезными.
— Можем, — ответила я.
Двери камер открылись. Одна внутри была белая, под цвет коридора, а вторая сверкала.
— Краска с серебром, — опознал Никки.
— Может, это просто глянцевая краска, — возразила Донни.
Он покачал головой.
— Как ты понял так быстро? — поинтересовалась она.
— Когда вокруг тебя так много серебра… ты понимаешь.
— В таком случае, это ограничит твои возможности внутри клетки, — констатировал Фланнери.
Никки покачал головой.
— Магда не пойдет в посеребренную клетку, — отрезала я.
— У меня хорошие ботинки, а одежда защитит мне руки, — сказала она.
— Нет.
Она посмотрела на остальных и спросила:
— Хотите, чтобы я уничтожила вашу самую дорогую клетку, или самую полезную?
— Громи сколько хочешь, ты не сможешь выбраться, — уверенно заявил Бреннан.
— Разгромить ее означает, что я оттуда выберусь.
— Серебро истощит твои способности, ты будешь не опаснее человека, — возразил он.
Магда и Никки рассмеялись. Сократ к ним не присоединился.
— Серебро не так работает.
— Я останусь такой же сильной в камере, как и вне ее. Просто скажите, какую из клеток мне сломать, а какую вы хотели бы сохранить для своих заключенных.
— Ты даже не прикоснулась к двери и стенам, — заявил Морт.
— Мне и не надо.
Он выглядел озадаченным и немного хмурился, но по большей части ему было непонятно.
— Как ты можешь быть так уверена, что выберешься, если не пробовала?
— Я знаю, на что я способна, — ответила она со спокойным лицом, которое так хорошо ей удавалось. Я по опыту знала, что за этой безмятежной маской она может скрывать практически любую мысль. Это не была вежливая улыбка, как у Фортуны, на самом деле, некоторых ее лицо нервировало, потому что с ним Магда выглядела так, словно вообще ничего не чувствовала. Но я знала, что, как и в случае с Фортуной, за этой маской могла скрываться любая эмоция или несколько. Это просто был способ спрятаться у всех на виду.
Морт покачал головой:
— А мне казалось, это я заносчив.
— Это не заносчивость, я просто знаю себя.
Морт пристально посмотрел на нее, изучая ее лицо и, думаю, пытаясь понять, что же под ним скрывается. Наконец, он рассмеялся.
— Думаю, я понимаю.
— Хочешь сказать, ты хорохоришься потому, что реально настолько хорош? — с улыбкой подначила его Донни.
Он посмотрел на нее чересчур пристально, но она сама начала.
— Я когда-нибудь говорил, что могу сделать что-то, а потом не делал этого?
Она поразмыслила пару секунд, затем ее улыбка поблекла. Ее лицо стало куда более задумчивым.
— Нет, ты всегда выполнял обещанное.
— Знание себя, — сказала Магда.
Морт кивнул:
— Знание себя.
Фланнери коснулся своего уха и объявил:
— Решено. Если это не причинит вреда Сандерсон, мы предпочли бы, чтобы она попыталась выбраться из посеребренной клетки.
— Если это не приказ, я оставляю выбор за ней, — прокомментировала я.
— Я осознаю, что это мой выбор, — сказала Магда, все еще глядя на меня своим нечитаемым взглядом, под которым могли скрываться любые мысли или чувства. Я знала одно: что бы ни происходило за этими серо-голубыми глазами, если она сказала, что может выбраться из обеих клеток, значит, она это сделает.
— В этих камерах есть то, что могло бы причинить вред Магде, помимо серебряного напыления? — поинтересовался Сократ.
— Ты о чем? — не понял Фланнери.
— Ловушки или мины?
Отличный вопрос.
— Я знала, что не зря тебя с собой притащила — ты лучше меня знаешь, что нужно спросить.
Он улыбнулся в ответ на мой комплимент, но устремил серьезный взгляд на мужчин.
— Есть ли в камерах нечто такое, о чем нам следует знать прежде, чем мы поместим туда одного из своих людей?
— Да, есть такое? — вторила ему я.
— Мы пытаемся создать тюрьму для сверхъестественных существ. Обычную тюремную камеру не шпигуют начинкой, значит, и эту тоже, — ответил Фланнери.
— Даешь слово? — уточнила я.
Он коротко улыбнулся:
— Даю.
Я посмотрела на Магду.
— Смотри сама.
Она улыбнулась и просто шагнула в посеребренную камеру.
— Тебе нельзя использовать оружие, потому что у настоящего заключенного мы его конфискуем, — напомнил ей Морт.
— Поняла, — ответила Магда. Она просто стояла там и спокойно ждала, пока они закроют дверь.
Фланнери подал сигнал и дверь начала закрываться. Я смотрела на Магду так долго, как только могла, но выражение ее лица не изменилось. Дверь закрылась со свистом вместо лязга. Я не знала точно, как именно она работала и где располагались запирающие механизмы, но мне совершенно не нравилось то, что один из моих людей находится по другую сторону от нее.
Я наклонилась к Никки и спросила:
— Просто стоять в окружении такого количества серебра уже больно?
— Нет, пока оно не касается кожи, — прошептал он в ответ.
Сократ придвинулся ближе и сказал:
— Это все равно чертовски нервирует.
