В походке Арни ощущалась пружинистость, которой Йен не помнил, но легкая улыбка осталась прежней.
– Йен Сильверстоун! Мне говорили, но я не поверил.
– Что тебе говорили?
– Что ты вернулся в Тир-На-Ног, однако не отправился первым делом ко мне. – Улыбка увяла. – Все в порядке?
– Боюсь, что нет. – Йен покачал головой. – Даже боюсь, что все ровно наоборот: у нас кое-какие проблемы.
– Мы можем чем-нибудь помочь?
Мы, вот как? Йен ощутил необъяснимую болезненную ревность.
Впрочем, чему тут удивляться? Фрейя в конце концов богиня плодородия и в юности была известна своими, гм-м, похождениями. Поговаривали даже, что она переспала с семью вестри, чтобы получить от них ожерелье Брисингамена – еще до того, как ожерелье было сломано, а разрозненные камни спрятаны в разных местах.
– Можете, – кивнул Йен. – И много чем. – Он указал на избушку. – Она дома?
– Ее сейчас нет. Сегодня утром она отправилась на охоту. – Арни причмокнул губами. – Зажаренная на вертеле оленья вырезка с горячим яблочным соусом… это просто чудесно. Не удивлюсь, если она вернется к вечеру, однако не стану беспокоиться, если она появится и через насколько дней. Она не привыкла давать отчет в своих приходах и уходах. – Он хлопнул Йена по плечу. – Пойдем в дом. Я потушил мясо, получилось весьма недурственно… У тебя, случайно, нет с собой кофе?
Йен улыбнулся:
– Пара фунтов – подарок от Осии. А кофемолка у тебя найдется?
– А как же. Электрическая, со всеми примочками, будь уверен! – Арни рассмеялся. – Вообще-то сюда кофемолок не завозят. Но, малыш, я стал фармацевтом задолго до твоего рождения; есть пестик со ступкой и крепкая рука в придачу. Я…
Тут его голова резко повернулась в сторону, он шагнул от Йена, вскинув правую руку… Через мгновение что-то серое стрелой пронеслось от двери и шлепнулось в ладонь Арни, и вот уже он сжимал Мьёлльнир.
Йен выхватил «Покорителя великанов» и стоял спиной к спине Арни, внимательно оглядывая деревья и небо.
– Что? Где?
Но не было видно ничего напоминающего угрозу, если не считать Валина, который – когда Арни призвал молот – рухнул на землю и теперь спешно уползал в подлесок сбоку от тропинки.
– Полегче, парень, – сказал Арни. – Все в порядке. Похоже, я просто малость на нервах. Хорошо, что не забыл еще оставить Мьёлльнир у двери – не хотелось бы мне снова заделывать дыру в передней стене.
Ни за что не подумаешь, будто Арни способен своей костлявой рукой даже просто поднять этот тяжелый боевой молот, а не то что лениво им поигрывать – как делал Арни, указывая на тропинку.
Йен повернулся.
– Это всего лишь Мунин.
При упоминании своего имени ворон взмыл из-за деревьев.
– Твой приятель, кажется, весьма легок на ногу, – произнес Арни с улыбкой.
Когда надо, Валину было не занимать храбрости, без которой он, однако, вполне мог обойтись в другие времена. И за это Йен его нисколько не винил.
Мунин сделал крутой вираж, описав круг над кустарником, где скрывался цверг.
– Оставь его! – окликнул ворона Йен. – Он вылезет, когда оправится.
– Твой дружок прячется, крадется и ползает в кустарнике, – сказал ворон, сделав еще один круг в небе, прежде чем устремиться к земле. – Я-то просто хотел у него спросить, куда он так торопится…
К тому времени, как гигантский ворон опустился на землю, крыса размером с маленького щенка, которую он сжимал в когтях, уже перестала корчиться. Мунин сожрал ее в два приема, затем вперевалку зашагал вперед, и Йену лишь усилием воли удалось заставить себя вложить «Покорителя великанов» в ножны.
Мунин его просто в дрожь вгонял.
Да, своего рода великолепное создание: перья лоснятся, словно их только что облили маслом, клюв черный как ночь, пронизывающий немигающий взгляд… Но когда Мунин взъерошил перья на крыльях и что-то склевал с земли, сбоку из его клюва свесился крохотный розовый червячок крысиных кишок, и желудок у Йена сжался еще сильнее, чем от взгляда ворона.
– И в чем же проблема, прошу прощения? – спросил Мунин, склонив голову набок и глядя на Йена холодным немигающим глазом.
– Найди ее и скажи, что у нас гости. А я пока займусь этими самыми гостями. Кажется, нам есть о чем поговорить, – добавил Арни.
– Если бы вы махали руками так, как болтаете языком, вы бы могли летать, а не ходить, – произнес Мунин, распушив перья.
Затем, громко захлопав крыльями и подняв в воздух столько пыли и песка, что Йену пришлось прикрыть глаза рукой, ворон взмыл высоко в небо и только тогда повернул в нужном направлении.
Арни смотрел вслед Мунину, пока тот не пропал из виду.
– Ну что, пойдем кофе сварим?
– С удовольствием.
Арни понюхал воздух.
– Зима скоро, – заметил он.
Изнутри дом, как и Арни, несколько изменился. Вместо кровати-рамы в углу стояло грубое деревянное ложе с массивным изголовьем, на котором виднелись разметка и следы инструмента: кто-то работал над резьбой, хотя изголовьем уже пользовались – на нем лежал тиковый матрас, подшитый сплетенными из кожи ремешками. Роскошные лоснистые меха исчезли; им на смену пришли сложенные стопкой стеганые пуховые одеяла.
