Но вот раздался характерный щелчок, дверь открылась. Девушка напряглась сильнее, но не пошевелилась. Сердце запрыгало в груди с бешеной скоростью.
Дверь закрылась. Из прихожей донеслись приглушенные шорохи — он разулся.
Луна вновь разорвала густую тьму своим ярким свечением. На привычном месте снова появилось окно и стали хорошо видны очертания мебели и предметов. Высокий темный силуэт тяжело опустился на стул напротив. Как же беззвучно он иногда передвигается…
Гермиона неожиданно для себя поняла, что способна чувствовать… его. Раньше ничего подобного она не замечала. А сейчас, практически не видя мужа в темноте, она точно знала, что он вымок до нитки под ледяным ночным дождем и продрог до костей, что он едва не воет от разыгравшейся с удвоенной силой боли в местах недавних переломов, застарелых травм, а особенно развороченной шее, что пальцы на руках онемели и он чудом сумел открыть проклятую дверь, что у него раскалывается голова, а сердце каждым новым ударом болезненно и невыносимо медленно разрывает промерзшую грудь.
Луна нырнула в очередную темную тучу, и комната снова погрузилась в непроглядную тьму. Почти полную тишину нарушали только тихие всхлипы — Гермиона не сумела сдержать горьких слез. Гамма его чувств и переживаний… это невозможно было терпеть… Но мужчина сидел совершенно тихо и… совершенно прямо. Как всегда. Так что девушка плакала вместо него.
— Конечно вы можете идти к себе, — вымученно прошелестела она на не высказанный им вслух вопрос.
Мужчина встал и без слов направился к выходу из комнаты.
— Северус, — жалобно позвала девушка, сквозь слезы силясь рассмотреть в темноте спину мужа.
Но в серебряных отблесках вновь вынырнувшей луны, она увидела лишь пустоту.
***
Так и просидела Хозяйка на своей кухне до самого рассвета, рыдая и пропуская сквозь себя боль своего раба. На том же месте она встретила его утром, лохматая, опухшая, с покрасневшими глазами и носом. Мужчина совершенно спокойно, будто ничего не случилось, безразлично вежливо поприветствовал Хозяйку, приготовил кофе для двоих и, с непробиваемым выражением лица усевшись за стол, принялся сосредоточенно мастерить сэндвич. Гермиона с ужасом наблюдала за всем происходящим. Она узнала эту маску холодного безразличия. Именно с таким лицом Ужас подземелий носился по коридорам Хогвартса после возрождения Воландеморта. Именно с этим пустым взглядом он принял пост директора. И последнюю волю Дамблдора, думается, он исполнял в том же виде. И все же сейчас отличие было — со вчерашнего дня Гермиона почему-то чувствовала его эмоции. Под этой броней его разрывало отчаяние, душа стонала и билась в клетке самоконтроля, хотя внешне он был безучастно холодный и прямой. В самое сердце Гермиону пронзило сиюминутное понимание — а ведь последние несколько недель он был совсем другим! Он поверил ей настолько, что позволял себе рядом с ней быть… настоящим. До вчерашнего вечера.
— Северус, — голос девушки прозвучал в тишине комнаты слезливым детским лепетом, — Рон пришел просто извиниться. Он… только друг. Поверьте!
Мужчина, апатично поглядывая в окно, дожевал кусочек хлеба, не торопясь отхлебнул глоток кофе и только потом равнодушно проговорил:
— Рад, что вы вернули друга. И не вижу причин, зачем бы вам передо мной отчитываться.
— Потому что мне очень важно ваше мнение, Северус! Я вас…
— Хватит, — зло рявкнул Снейп, тут же морщась от резко скрутившего мышцы отката, но продолжил. — Какое, к дракклам, мнение?! Как там окрестил меня ваш недалекий «друг»? Ах, да! ВЕЩЬ. Так же как старый рваный башмак! И, надо признать, в данном конкретном случае этот болван удивительно прав. Мордред, насколько прав! Он это знает! Вы это знаете! И я, представьте, тоже в курсе! Так к чему весь этот балаган?!
Мужчину уже заметно потряхивало от накатившей боли, но он продолжал зло и упрямо цедить слова сквозь стиснутые зубы.
— Хозяйка позволит рабу принять душ? — наконец, не выдержав, скривился он издевательски. — А то что-то чувствую себя… грязным.
***
Гермиона без сил опустилась в массивное удобное кресло. Дом на Гриммо снова встретил ее гнетущей тишиной. Она вернулась сюда еще утром, потому что просто не могла оставаться дома. Впрочем, так бездарно потратить предоставленную Гарри Поттером возможность порыться в библиотеке Блэков, тоже не хотелось до слез.
«Я отпущу тебя, Северус. Найду это дракклово решение, освобожу и отпущу! Ты уедешь подальше отсюда и там, где-то далеко, тебе будет хорошо и спокойно. Без всех нас, причиняющих боль и вечно предающих. Без меня…»
Однако время неумолимо близилось к вечеру, а вымотанная и измученная девушка так и не сумела обнаружить хоть сколько-нибудь полезную информацию. В голове выстукивали марш десятки разноколиберных молотков, от чего череп в скором времени грозился просто-таки разлететься вдребезги. А мозг отказывался воспринимать прочитанное, то и дело скатываясь в обдумывание произошедшего накануне.
«Вот на кой хрен Рону вздумалось притащиться со своими извинениями именно сюда и именно тогда?!»