— Прикажи мне что-нибудь, — пожал плечами мужчина.
— Поцелуй меня, — попросила она тихо.
— Неудачный пример, — отозвался он.
— Почему?
— Потому что я сам хочу этого больше, чем чего бы то ни было.
— Так сделай.
— Я не могу.
— Почему?
— Потому что я не имею права так с тобой поступить.
Его теплые пальцы коснулись ее влажных щек, нежно стирая слезы.
— Прости меня, девочка.
— Ну, — Гермиона решительно отстранилась, отворачиваясь и зло утирая слезы. — Можно с уверенностью сказать, что все сработало. Вы снова препираетесь, как глупый упрямый осёл!
К своему удивлению она услышала за спиной тихий, слегка хриплый смех.
— Вам смешно?!
— Нет, — отрицательно покачал он головой, тем не менее, продолжая посмеиваться. — Вы только что назвали меня в одном предложении «глупым», «упрямым», да еще и «ослом»! Никто не поверит, что вы остались после этого живы.
Она задумалась и вздохнула.
— Мальчишки так точно, — кивнув, взглянула она на теперь уже бывшего мужа с печальной улыбкой. — У меня есть вино и целая куча еды, давайте что ли отпразднуем?
***
Гермиона шевельнула свой бокал, наблюдая, как темно-бордовая жидкость всколыхнулась, будто оживая. Еды действительно было много и все казалось очень вкусным, но есть, тем не менее, не хотелось совершенно. Мужчина, сидящий напротив, выглядел таким же задумчивым и отстраненным, как и она сама.
— Зачем вы согласились на «Багровые узы»? — первой прервала затянувшееся молчание бывшая гриффиндорка.
Снейп заметно вздрогнул и будто очнулся.
— Что? — переспросил он.
— «Узы». Почему вы не отказались.
Зельевар долго и глубоко вздохнул, а потом заговорил:
— Я в своей жизни совершил очень много такого, в чем обречен раскаиваться вечно. Но еще больше я сожалею о том многом, чего не сделал, но должен был и мог. Я сам принес Дамблдору сведения о том, что вы новая цель Лорда. И мне до зубного скрежета хотелось ему помешать. Я почитал об этом обряде, выяснил, что таким образом действительно можно вас оградить от опасности. Ещё я понял, что изначально вполне могу сделать так, чтобы вы даже не заметили нашей с вами связи, пока не соберетесь замуж. Резонно предположив, что до окончания школы такая серьезная барышня, как вы, о подобном шаге не задумается, мы с Альбусом провели обряд. Вашу кровь добыл сам директор, не я. Полагаю, после этого он несколько подправил вам память, коль вы сами не в курсе. Я не ожидал тогда, что все сложится именно так, искренне полагая, что вы станете вдовой в течение максимум лет двух. У меня в любом случае не было шансов выжить, но это была реальная возможность спасти жизнь вам.
— А как же ваша? — чуть слышно спросила девушка.
— Вы первая, кого озаботил этот вопрос, — криво и совсем невесело усмехнулся зельевар. — Мне незачем было особо упираться. Я был уверен, что печься о собственном спасении нет смысла, как и не сомневался, что меня совершенно точно убьют. Не в войне, так после. Не Лорд, так законники… Двойной шпион до поры, до времени был нужен и тем, и другим, но и мешал тоже всем.
Гермиона смогла только поморщиться, представив как это ужасно.
— В принципе, я даже не ожидал, что окажусь настолько прав. Слишком прав… На войне меня убил Лорд, после нее Азкабан. Единственное упущение — «Узы». Я, признаться, никак не ожидал, что эта пакость не позволит мне спокойно издохнуть, и каждый раз будет возвращать к жизни, высасывая на это мои же собственные силы. Я мечтал о смерти, как о спасении, избавлении от постоянной боли и унижений. И она была уже так близко! Я чувствовал ее совсем рядом, почти мог прикоснуться… Но тут явились вы. И вместе с вами продолжение каторги. А такое близкое спасение — Смерть — снова ускользнула, издевательски хохоча, продемонстрировав мне средний палец, — мужчина вымученно поморщился и прошептал. — Если б ты знала, девочка, как я мечтал тогда тебя придушить.
— Когда я приходила к вам тюрьму за разводом, вы не знали, что будет, если вы его подпишете?
— Знал.
— Тогда зачем?!
— Я просчитался. Думал, это не имеет значения. Ты хотела замуж. Я хотел смерти и малодушно предположил, что такой выверт приблизит мою кончину. И мне даже во сне присниться не могло, что вы надумаете спасать скотину-преподавателя, не один год мотавшего вам нервы. Но вам же неймется, все не как у людей…
— Кто бы говорил, — буркнула в ответ гриффиндорка.
— Это да…
Мужчина горько усмехнулся и опять уставился в окно, снова становясь отстраненным и далеким. Девушка вдруг решительно поднялась с места и, в два шага оказавшись рядом с бывшим рабом, упала перед ним на колени, обхватывая руками за талию и утыкаясь лицом в бок.
— Не уходи! Прошу тебя, Северус! Останься!
— Гермиона…
— Прошу тебя! Ты ведь не хочешь уходить! Я знаю!
— Я должен.
— Почему?! — буквально взвыла она. — Кому ты должен? Все долги розданы. Сделай хоть раз то, чего хочешь сам!
— В первую очередь, я должен тебе нормальную жизнь, более красочную, чем вечная возня со старым желчным калекой.