Рэйвир, слегка щуря голубые глаза, прикинул размер участка относительно данных чертежа, что вручил ему Ксериан, и щелкнул пальцами. В этот же миг на случайных животных и птицах, бродящих по выбранной территории леса, вспыхнули огоньки. Пристав, как колючки, к шерсти и перьям, они следовали за испуганной живностью повсюду, заражая собой ветки и листву.
Молодой эльф даже не подозревал о том, что под прицел попала личность, которой здесь быть не должно, и этой личности происходящее очень не понравилось.
Уже почти неделю ведунья укрывалась от врагов в чащах Малахита под видом седомордой медведицы, однако в этот день она собирала грибы будучи обычной девушкой с пушистыми вьющимися волосами цвета сосновой коры. Ее легко могли бы спутать с заплутавшей бедной крестьянкой, если бы не гордые жесткие глаза, которые бывают у орлиц, цариц и чародеек.
Ведуньи – редкие, воистину особенные женщины. Вестницы самой матери-природы, такие же беспощадные и милосердные, загадочные и очевидные, как ее законы.
Во многих книгах рассказывается, как эти девы умеют обращаться в зверя, самого близкого к их сути и душе. Им не нужны травы и благовония для того чтобы получить связь с природой, в отличии от близких по роду друидов, – сила всегда помогает им, стоит лишь воззвать. Для религиозных людей женщины, рожденные с таким даром, становились объектом гонения и казни. Их отлавливали, отсылали в монастыри, где в подземных закрытых камерах из ведуний делали так называемых Кающихся – тех, кто проходил длительный и мучительный процесс ослабления «ведьмы» путем многолетнего жесткого поста и ежедневных молитв, посвященных Анзаи и его матери – святой Хинриэллы. Такой образ жизни мог сломить волю, заставить отречься от дара, признав его от рождения грехом. В дальнейшем судьба любой кающейся была плачевна и заканчивалась трагической гибелью.
У этой ведуньи была своя история, совершенно не связанная ни с Айнхириаммом, ни с эльфами. Она даже не представляла, что в один прекрасный день какой-то магистр начнет решать судьбу ее временной обители. Попросту попала не в то место и не в то время.
Мимо девушки пробежала лисица с горящей шерстью на пояснице. Широко раскрытые стеклянные глаза животного кричали о панике. Оно не знало, куда деться, где спастись, то и дело, кувыркаясь среди сухих листьев в беспомощной попытке потушить пламя.
Ведунья настороженно подняла голову, но ничего не могла разглядеть из-за плотно сомкнувшихся кривых ветвей, буйно обросших листвой. С истерическим писком рядом запрыгали белки. Их хвосты ярко полыхали огнем.
«Что происходит?» – не понимала девушка, хмуря брови. Она закрыла глаза и подняла руки вверх. Это был жест открытости. Ее сознание умело легко входить в транс, взывая к силам природы за помощью, и ладони здесь исполняли роль отворенных каналов для связи с высшей силой – силой первомага-садовника по имени Шатаат, от которого давным-давно и появились самые близкие к природе женщины и мужчины. Таков был их дар.
По зеленым листовым пластинкам тихо застучал дождь. Ведьма стала на колени, не опуская рук, целиком отдаваясь душой процессу единения со стихиями. Природа отзывалась: облака медленно стягивались, выпуская все больше прохладной воды.
Внезапно поднявшийся ветер затрепал темно-красный плащ-робу Рэйвира. Мужчина угрюмо поднял голову на взбунтовавшиеся небеса, ловя лбом и щеками противные, как ему казалось, капли.
– Сопротивление, значит, – прошептал пиромант и вздохнул. Он искренне надеялся быстро покончить с делом, чтобы оказаться дома еще до заката.
Отряхнув низ одеяния от воды, маг скрестил на груди руки и властно воззрился на чащу.
– Элементали! – крикнул он, будто господин. – Восстаньте и танцуйте! Жрите все, что еще не стало золой!
Огненные «колючки» на животных начали взрываться. Иногда взрывы достигали такой мощи, что выворачивали деревья с корнем, раскидывая землю вокруг. Тут же из разрастающегося по лесу огня, словно из нор, полезли гуманоидные создания, похожие на ожившую лаву с долговязыми руками и ногами. От ветра некоторые из элементалей разгорались сильнее, почти обращаясь в пылающий овал. Дождь таким не был помехой. Однако, других, более слабых и тусклых, холодная вода тушила, и те распадались плотными обожженными кусками земли и камней.
Ведунья растерялась. Она неуверенно держала руки над собой и боролась с нарастающим страхом. Лес превращался в кусочек Ада, которым так любят пугать религиозные люди: истошный визг животных стоял какофонией по всей округе, трещали горящие ветки под грохот рушащихся могучих древесных стволов. А еще жар… Неистовый жар дышал на щеки посреди красных красок. Возможно, настоящий Ад и выглядит по-другому, но чародейка представляла его именно так.
Тем временем магистр тоже воздел руки, и из земли, очерчивая избранную территорию, послушно поднялись стены огня, образуя огромный непроходимый прямоугольник. Выход из леса оказался перекрыт. Пламенная ловушка начала медленно стягиваться по сторонам, беспощадно уменьшая свою площадь.
