Багровый мир. Часть 2 полностью

Глаза эльфа вспыхнули ярче. Свет полился и из его рта, потянулся по венам, захватывая оставшуюся руку и обращая ее в горящую зеленым пику. Внезапный выпад рукой, сквозь слабость и дрожь, заставил мужчину в робе застыть. На пол закапала кровь сквозной широкой раны – пика вошла ему в грудь и вышла между лопаток.

– Я думал… ты иссяк… – последнее, что произнес он прежде, чем рухнуть замертво.

«– Да, наш дорогой друг знал пару приемов, – вновь заговорил с Корвиллой Самеди. – Он прикончил одного из пятерых демонопоклонников, однако, это его не спасло. Не подумай, не все любители демонологии плохие ребята. Это, прежде всего, раздел магии, наука, требующая внушительной силы воли и самоконтроля. Хоть во многих обществах демонология считается темным ответвлением, она открывает врата к знаниям. А знание – сила, как говорят. Каждый мудрый демонолог, еще познавая азы, понимает, что с демонами шутки плохи. Это риск, тяжелое противостояние умов и силы духа. Вот эта пятерка явно перегнула, посчитав себя идеалом таланта.

После убийства одного из этих идио… культистов, да, пожалуй, так их назовем, нашего покалеченного красавчика решили взять в плен, а не убивать сразу. Он был заточен вместе со своими детьми в холодной камере родного Сетарха, так и не узнав, что его возлюбленную растерзали гончие на рыночной площади, едва демонам удалось прорваться».

Гостиная в доме внезапно переменилась на тесную мрачную камеру с высоким потолком. Холодный камень кое-где покрывался бледным мхом, а по полу гулял пронзительный сквозняк, в насмешку желающий вытянуть из живых и измученных остатки здоровья.

По соседству кто-то плакал, слышались вздохи и тихие стоны со всех камер вокруг. Лахрадж и его малыши казались полностью истощенными: бледные, с темными кругами впавших глазниц. Мужчина сидел в одних потертых штанах, опершись голой спиной о сырую стену. Рваное плечо, небрежно заштопанное нитками, гноилось и разило, но дочь и сына это ничуть не отвращало: они прижимались к отцу, в попытках согреться. Грязные и оборванные, со слипшимися от жира волосами.

Левая кисть эльфа слабо засветилась. Он, задержав дыхание от напряжения, с трудом поднес больную руку к груди и вытянул маленькую белую сферу энергии. Поделив ее надвое согнутым пальцем, эльф поднес сферу сперва к губам дочери, затем к губам сына, подкармливая их.

Он больше не был похож на воина. Скорее на заморенного старика, ждущего близкой смерти.

«– Конечно же, их не кормили. А эльфы, как создания, расположенные к магическому дару, нуждаются в подпитке живой энергией. Без нее внутренняя магия начинает жрать энергетические ресурсы организма, и эльфы медленно погибают от бессилия». – пояснил Самеди.

Корвилла не могла ему ответить. Она наблюдала за тем, как Лахрадж вырывает из себя и без того утекающую силу, чтобы поддерживать малышей, и чувствовала, как ее горло горит от желания плакать. Потребность помочь рвалась из ее сердца, но это было невозможно, от чего становилось еще хуже. Прошлое не изменить, его можно лишь принять, и демоница сама согласилась принять прошлое Обвинителя, каким бы неприятным оно ни было.

Вдруг железная дверь с раздражающим скрипом отворилась. В камеру вошел один из демонов в черном чешуйчатом доспехе без шлема, выставив напоказ лысую голову, покрытую черными роговыми выростами. Он безумно ухмыльнулся пленникам, тараща неморгающие круглые глаза, и подошел к мужчине. Крупная лапа в пластинчатой перчатке, грубо схватила эльфа за оставшуюся руку, и оттащила от детей. Те прижались друг к другу, им оставалось лишь провожать отца уставшим, почти усыпающим взглядом.