Журналы я сразу отложил в сторону, копаться в гламуре мне не хотелось, а вот газеты решил изучить от начала и до конца. Мне повезло, они датировались 2008 годом. Я пролистал первую – ничего, затем вторую – также, но в третьей… Содержание статьи повергло меня в шок:
"Двое влюбленных в объятьях виноградных лоз!
Утром, восьмого августа, на территории Симеизских виноградников, найдены тела двух человек. По данным милиции, супруги, Максим и Василиса Разумовские, покончили жизнь самоубийством вскрыв себе вены".
Почему я этого не помню?! Ладони тряслись, а сердце бешено билось. Мне не хотелось дальше читать, но взгляд, против моей воли, упал на текст и пришлось добраться до конца статьи.
Далее описывалась версия следствия, по которой родители задержались на виноградниках, дождались, когда все уйдут и вскрыли себе вены! Что за глупость?! Я не верил, ни единому слову напечатанному на желтой бумаге! Они не могли так просто покончить с собой, у них был я, они любили меня больше жизни! Неужели родители могли бы так просто оставить меня одного, оставить бабушку?
Тут я вспомнил о послании бабушки – "заражены Ялтинским ядом", "проклятая земля!" Что она имела ввиду?
Смерть родителей как-то связана с виноградниками, но я пока не понимал, каким образом. Неужели ее кто-то хотел купить и угрожал бабушке, а когда та отказалась, убил сына и невестку?
Это не мог быть дядя Лёня, он тогда работал с отцом и не имел таких больших денег. Или он пытался путем шантажа и вымогательства получить землю?
Да что за бред лезет мне в голову? Лёня с отцом были не разлей вода! Они дружили с детства, и я не поверю, что какой-то участок земли мог их рассорить. Дядя не меркантильный человек, ему не нужны деньги, он полностью поглощен работой, вино – его жизнь.
Так, помимо этой газеты, в ящике были еще две. Бабушка не просто так хранила их.
Я снова изучил газеты и понял, что за статьи ее интересовали – детали расследования. К сожалению, следователи не нашли факты насильственной смерти, оно и понятно, им дали на лапу вот и дело развалилось.
Однако это еще не все. На десятой странице газеты, датированной пятнадцатым августом, интервью одного из работников винзавода – Леонида Лапова.
Интересно, подумал я и начал читать. Ему задавали довольно тривиальные вопросы из разряда: "Вы знали погибших? Кем они вам приходились?" и все в таком духе. Лёня все говорил, что не верит в их самоубийство, пытался убедить интервьюера о наличии человека, которому выгодна смерть Разумовских.
Исходя из слов дяди, он не виновен в смерти родителей, напротив, их сильно любил, как сказано из статьи – по-дружески. Мне стало легче, даже мысли о причастности Лёни к смерти бабушки больше не приходили.
Я перевернул страницу и увидел черно-белую фотографию. На фоне виноградников стояли родители и дядя Лёня. Мужчины были в шортах и майках, а мама стояла в лосинах и коротком топике. Она была красивая, подумал я, а после внимательней рассмотрел отца и дядю.
В момент меня бросило в пот. На груди, ближе к левой ключице, у них была одинаковая татуировка – треугольник, внутри которого латинская буква Y.
Такую татуировку я видел на теле художника с улицы Пушкина – Олега Слепухова.
В кармане шорт я нащупал телефон, достал его и позвонил Вике:
– Ты сегодня не занята?
– Нет, а что?
– Во сколько художники с Пушкина расходятся по домам?
– Не знаю, может в часов восемь, а что?
– Мне нужно поговорить с тем парнем!
– Решил найти смысл существования? – спросила Вика и я услышал тихий смешок.
– Так ты идешь со мной или нет? – нервно спрашивал я.
– Иду, – ответила она.
– Тогда встречаемся в шесть на остановке, – сказал я и отключился.
***
Отъехал уже второй троллейбус, а Вики все не было. Я сидел на лавочке, то и дело поглядывая на время – пять минут седьмого. Просил же прийти в шесть, почему она опаздывает?
Из-за угла вышла девушка в нежно-голубом платье до колена, ее волосы распущены, а на лице солнцезащитные очки. Только она подошла ко мне, как я узнал в ней Вику.
– Ты чего так долго? – спросил я и поднялся с лавочки.
– Я опоздала на пять минут, между прочим, – указала она. – Нет, чтобы сказать, как я хорошо выгляжу…
– Извини, просто на нервах, – сказал я. – Ты действительно хорошо выглядишь.
– Спасибо, – улыбнулась Вика. – А чего ты на нервах?
– У бабушки нашел газеты, где писали о моей семье. Ты знаешь, что случилось с моими родителями?
– Отец еще в детстве говорил, что они покончили с собой, – сказала Вика и опустила взгляд.
– Мне кажется, родителей убили.
– С чего такая уверенность?
– Я читал газеты – это не суицид! Они не могли бросить меня с бабушкой, что-то произошло… И Лёня говорил, что кто-то хотел их смерти.
– А папа тут при чем?
– Он давал интервью газетчикам.
– Точно, тогда весь винзавод на уши подняли, – рассказывала Вика.
– И еще… – я пытался говорить аккуратно, мягко. – Мне нужно задать тебе вопрос.
– Про отца? – спросила она и после того, как я кивнул, сказала: – Давай.
– У Лёни на груди есть татуировка?
– Татуировки нет, но у него большой ожог, размером с кулак.
– Слева, ближе к ключице?