– Да не было никаких вариантов! Откуда я знаю, есть ли последователи в правоохранительных органах? Однажды Афанасьев смог завербовать в культ сына высокопоставленного чиновника. С чего вы взяли, что с того времени он не переманил на свою сторону весь Ялтинский бомонд? Бутылочка вина, от которого проходят все болезни, и дружба в кармане!
– Логика твоя понятна, и дерево ты не зря спалил, если оно действительно оказывало на виноград такой эффект, только что произошло со старейшинами?
– С того момента, как мы с Лаповыми уехали из Крыма, я ничего не слышал ни о культе, ни о старейшинах. Надеюсь, они сейчас лежат в гробу.
– И как тебе Питер? – спросил Волков стараясь разрядить обстановку.
– Рядом с семьей намного легче, даже погода не кажется такой гадкой, – ответил Родион.
– Семьей? – удивился следователь.
– Спустя год мы с Викой расписались.
– Поздравляю. И как она отреагировала на твое заключение под стражу?
– Заключение? Вы говорите о том дне, когда ОМОН вломился в мою квартиру, скрутил и увез? – ухмыльнулся парень. – Не знаю, я еще с ней не виделся – вы не даете!
– Как сложилась жизнь Лёни и Веры?
– Они открыли винный магазин, так что все хорошо, главное не переживайте, – Родион перевел тему: – Так что вы скажете? Я излил душу, не утаил ни одного факта.
– Пока ничего, нужно осмыслить твои слова. Вино, излечивающее от всех болезней, какой-то культ, промышляющий в Ялте… Звучит все странно и как-то не особо верится.
– В любом случае, я готов подписать все бумаги, взять на себя вину, главное мою семью не трогайте, – говорил парень.
Снова раздался стук. В комнату вошел мужчина в форме, а за ним старик в строгом костюме.
– Я же просил дать мне время! – сказал Волков повернувшись к гостям.
– Тише, Илья, к нам приехал человек из ФСБ, – объяснял старший по званию.
– Извините, Петр Геннадьевич, не узнал, – говорил следователь, поднимаясь со стула.
Он протянул руку и представился. Человек из ФСБ ответил тем же и попросил оставить его наедине с подозреваемым. Илья взглянул на Родиона и увидел страх в глазах парня.
– С тобой все в порядке? – спросил Волков.
– Да, – кинул Родион и поменял позу.
Казалось, он готов был идти в атаку, но сдерживал свой порыв.
– Тогда я оставлю вас, – сказал Илья и вместе с начальником вышел из комнаты допросов.
Ему показалось, что происходило что-то неладное. Он извинился перед офицером и проследовал в свой кабинет. Вбив в поисковик имя Марка Афанасьева быстро просмотрел статьи. Родился в 1900 году, прожил всю жизнь в Крыму. Даты смерти не указано, однако есть его фото. Волков внимательно взглянул на черно-белую картинку и ужаснулся.
Человек, который представился сотрудником ФСБ, безумно похож на Афанасьева. Неужели Родион не врал? Культ, кровавый мускат, жертвоприношения на виноградниках, дуб семейства "Vampirius" – это все правда!
Сорвавшись с места Волков побежал в комнату допросов. Открыв дверь, он обнаружил Родиона, лежащего на полу, а над ним возвышался старик. Оттащив псевдо сотрудника от подозреваемого, Илья увидел открытую рану на шее Родиона, откуда потоком лилась кровь.
Мужчина сжимал в руках старый кинжал имперских времен. Глаза безумные, а изо рта потоком льется бред:
– Ты сжег не только дуб, но и все виноградные лозы! Сдохни, тварь! Ненавижу!
Волков выхватил у старика оружие и приказал оперативникам увести его в камеру. Затем подлетел к парню, снял рубашку и прижал ткань к ране.
– Врача сюда, быстро! – закричал следователь. – Держись, Родион! Не смей закрывать глаза!
Врачи спасли меня от неминуемой гибели. Оказалось, Марк успел нанести всего лишь один удар кинжалом, благо лезвие не зацепило артерию. Пришлось месяц проваляться в больнице, но я ни капли не жалею.
Наконец-то Афанасьева накажут. Волков сравнил его отпечатки пальцев с образцами советского периода – все совпало. Старику, между прочим, сто двадцать четыре года.
Мои показания заставили следственный комитет по Южному Берегу Крыма открыть дело. Афанасьеву вменяют статью за серийные убийства и организацию террористической группировки. На счету главаря культа примерно сто убийств, и это только те, которые смогли доказать. За семьдесят четыре года их могло быть куда больше.
Его подельники, Савелий и Тимофей, умерли спустя полгода после пожара на виноградниках. Афанасьев настолько обезумел, что перестал делиться целительным вином, а старики не могли без него обходиться.
Что до моего греха – я получил условное по делу об умышленных убийствах. Почему только условное? Волков выкатил здоровенную поэму на листов пятьдесят, в которой описал наш с ним разговор. В тексте он указал как сильно я помог следствию, что совершил преступление в состоянии аффекта, и, если бы не влияние Марка Афанасьева на последователей – я бы никогда не совершил подобного рода проступок.