– Вашим людям не следует знать все об этом месте, мистер Беннет. Они могут отказаться исполнять приказ.
– Мои люди давали присягу, господин Ройлад, – не повернув головы, отвечает Аверилл. – В этом месте нет ничего, что могло бы заставить их пойти на измену.
26 ноября. День 1.
Бегу по петляющей лесной тропинке в такт музыке в ушах. Ночью шел дождь, ее слегка размыло, но это никак не мешает наслаждаться утренней пробежкой. Ловко огибаю дерево, ныряю под повалившийся мшистый ствол и перепрыгиваю через канаву. Мышцы ноют, но упорно продолжаю бежать вперед, в тайне надеясь на желанную встречу. Но как только об этом думаю, тут же отвлекаюсь, цепляюсь кроссовкой за выступивший из сырой земли корень и едва не теряю равновесие. В последний момент успеваю схватиться за ветку. Останавливаюсь и вдыхаю полной грудью запах хвои, приходя в себя. Закрываю глаза и с наслаждением смакую каждую минуту, проведенную вдали от доведших до исступления стен корпорации. Но сегодня не получится погулять по лесу дольше, я пообещала Джейсу не опаздывать. Снова набираю темп, оббегаю озеро и сворачиваю по направлению к дому.
– Как раз вовремя, Роро, – улыбается брат, когда появляюсь на пороге квартиры. Сняв грязные кроссовки, устало сползаю по стене на пол. Джейс протягивает стакан воды. – Блю уже поставила индейку в духовку, а тыквенный пирог принесет Кайс.
Сердце вздрагивает, стоит услышать заветное имя. Попытавшись скрыть волнение, изображаю абсолютное безразличие.
– Не знала, что твой друг умеет печь пироги, – пренебрежительно говорю.
– Так это и не он. – Джейс пожимает плечами. – Придет вместе с Марго.
– М-м-м, – мычу, едва не поперхнувшись водой. Поднимаюсь на ноги. – Класс!
Джейс чувствует, что я расстроилась.
– Ой, ну брось. Не понимаю, чего так взъелась на нее. Марго неплохая девчонка.
– Серьезно? Обдумаю твои слова, пока буду принимать ванну.
Удаляюсь в свою комнату, не обращая внимания на возражения Джейса, летящие в спину. Стягиваю на ходу грязную одежду и ногой зашвыриваю за диван. Захожу в ванную, включаю воду на всю, чтобы быстрее нагрелась. Пока жду, расплетаю волосы, собранные в хвост, и взъерошиваю. Легкими движениями массирую виски, пытаясь прогнать мысли о Марго и Кайсе. Меня даже затошнило, когда подумала о них вместе.
Расстроенно смотрю в зеркало. В едва запотевшем отражении вижу девушку с темно-каштановыми вьющимися волосами чуть ниже пояса. Глаза медового цвета переполняет тоска от безответной любви. Долго и очень пристально разглядываю себя, и начинает казаться, что это уже не мое отражение. Черты лица расплываются, искажаются, и я как будто вижу плохую копию. Становится неприятно, злюсь на себя и отворачиваюсь. Пробую воду, нагрелась.
Наскоро приняв ванну, я, обмотавшись полотенцем, распахиваю шкаф с одеждой и впадаю в ступор. Передо мной остро встает вопрос, что надеть на праздничный завтрак. Хочется привлечь внимание, но одежды, позволяющей это сделать, не так уж и много. Пометавшись по комнате, останавливаю выбор на черной водолазке с треугольным глубоким вырезом и джинсах с высокой талией. Просто и со вкусом. Высушенные и уложенные волосы оставляю распущенными, накладываю легкий макияж: стрелками подчеркиваю глаза, а на скулы наношу румянец. Оценив труды, делаю вывод, что Марго мне не соперница.
– Вот это да, выглядишь просто чудесно! – восхищается Блю, когда захожу на кухню.
– Спасибо, – улыбаюсь в ответ. – Что бы я делала без тебя сегодня.
Блюмун Хейл стала практически членом семьи. Мне нравится Блю, у нас сложились теплые отношения, и я прекрасно понимаю, что нашел в ней мой брат. Она редкая красавица с идеальной фигурой и гибким умом, что не может не привлекать внимание мужчин и, в частности, Джейса.
– Брось, это ерунда. Ты же знаешь, что можешь рассчитывать на меня в любой момент.
– Да, Блю. Я знаю. Спасибо за это.
– Я приготовила специально для тебя мятное мороженое. Пальчики оближешь!
Это трогает до глубины души, и в порыве благодарности обнимаю ее. Внутри становится тепло, как будто вернулась назад в детство, когда мама каждый четверг готовила мятное мороженое специально для меня, потому что очень люблю. И я пропускала все тренировки, занятия и подготовительные курсы только лишь потому, что это был мой мятный четверг.
Мама умерла, когда мне было пять лет. Она заболела и угасла буквально за пару месяцев. Я была слишком маленькой, чтобы прочувствовать всю боль от ее утраты, а когда достигла сознательного возраста, намеренно избегала разговоров о ней. Нас с братьями воспитывал отец. Смерть мамы сильно пошатнула его психику, он стал замкнутым и агрессивным. За каждый проступок наказывал поркой, считая, что физическая боль помогает лучше усваивать его уроки.
– Где же твои мысли, Роксана? – улыбается Блю. – Ты сегодня очень тихая. У тебя все в порядке?
