– …советую вам вернуться к вашим призракам и фантазиям. И чем быстрее, тем лучше, Эдит. Вы на удивление мало знаете о человеческом сердце и о том, как оно может страдать. Вы не кто иная, как испорченное дитя, которое играется с….
Ну, хватит, с нее достаточно. Это она-то ничего
Она дала Томасу пощечину. Он вздрогнул, но ничего не сказал.
Эдит повернулась и выбежала из помещения.
#
Темнота. Спальня. Рыдания.
Ручка двери повернулась, и Эдит, лежащая на кровати, напряглась.
А потом дверь открылась, и на пороге появился ее отец. Эдит жаждала, чтобы ее пожалели. Ее женская гордость оказалась разорванной в клочья. Отец называет ее «дитя», так же как и Томас. Но она уже взрослая женщина, которая только что пережила мучительный отказ, и отец в этом случае был не тем человеком, сострадания которого она искала. Эдит даже сомневалась, что такой человек вообще существует.
– Я все вижу, Эдит, – деликатно произнес отец. – Я знаю, что ты чувствуешь по отношению к нему. Но дай время. Быть может, ты и я… мы можем переехать на западное побережье. Ты будешь писать, а я….
Его голос затих, и у нее перед глазами встало будущее, в котором он был вдовцом, а она старой девой, которые живут вместе. Этого она не могла вынести.
– Я люблю тебя, папа, но неужели ты не видишь? Чем сильнее ты меня обнимаешь, тем мне страшнее, – она старалась не произносить слова, вертевшиеся у нее на языке. – Сегодня я не хочу больше говорить. Просто не могу. – Усталость брала верх. – Спокойной ночи.
Кушинг почувствовал печаль, когда она закрыла за ним дверь и вычеркнула его из своей жизни.
По крайней мере, на сегодняшнюю ночь.
#
На следующее утро на фонографе крутилась пластинка с нежной песней, которая давно уже превратилась в серенаду его супруге. Кушинг, в халате, стоял в раздевалке своего клуба, задумчивый и в то же время торжествующий. Ему удалось помешать Эдит совершить величайшую ошибку. Если бы сэру Томасу Шарпу удалось завершить свой мерзкий план, то жизнь Эдит была бы испорчена
Скандал уничтожил бы ее.
В то утро Кушинг чувствовал себя особенно близко к своей дорогой, безвременно ушедшей жене. И смотрясь в зеркало, он видел перед собой ее прекрасное лицо. Не то кошмарное, которое они похоронили, а лицо той очаровательной девушки, на которой он женился.
Эдит была его наследницей, и Кушинг знал, что будет еще много сэров Томасов, которых привлечет запах его денег. Но он сделает все, что в его силах, чтобы защитить ее. Правда, он надеялся, что для этого ему больше не придется причинять ей такую боль и страдания.
Пребывая в угрюмом настроении, он приготовился к бритью. Появился слуга с чистыми полотенцами и, открыв кран с горячей водой, наполнил раковину.
– Как сегодня водичка, Бентон? – спросил Кушинг с деланой веселостью.
– Горячее не придумаешь. Точно как вы любите, сэр, – ответил Бентон, включая душ. Комната стала наполняться паром.
– Ну что ж, отлично. Сделай милость, закажи мне яичницу с ветчиной. Если есть горячий кофе, то я начну с него. И чуточку портвейна.
– Уже делается, сэр.
– Если не затруднит, – быть может, там уже появилась короткая заметка об отъезде сэра Томаса Шарпа, баронета, назад, в Старый Свет. Туда ему и дорога.
Помещение наполнилось паром к тому моменту, когда он начал раздеваться. Неожиданно его испугала мелькнувшая у него за спиной тень. Кушинг обернулся, чтобы посмотреть, не вернулся ли Бентон.
Никого.
Но кого-то же он видел. И четко ощущал, что он не один. Если бы это был один из членов клуба, то он бы уже назвался. Странно и неприятно, что этого не произошло.
А может быть, у него разыгралось воображение?
И тем не менее….
Ощущая себя дураком, он заглянул во все шкафы для одежды. Естественно, они были пусты.
Горячая вода лилась через край раковины. Из-за этой тени он забыл ее выключить. На пол упали его опасная бритва и кусок мыла. С кряхтением он наклонился, чтобы поднять их, и порезал себе палец. Напоминающая цветом красную глину кровь потекла в сток на полу.
Вот. Опять появилась эта тень. А потом кто-то схватил его за ворот халата и за затылок. Прежде чем он успел среагировать, его ударили головой о край раковины. Боли он не испытал, только шок. Споткнувшись, Кушинг упал на колени. Какая-та фигура наклонилась над ним, схватила за волосы и стала вновь и вновь бить головой о фаянс раковины. Он почувствовал, что его нос разбился, а кости черепа трещат.
Сломалась лобная кость.
Еще один удар.
Из разбитого черепа фонтаном забила пурпурная кровь.
Еще удар.
Кушинг больше не двигался, и его кровь смешивалась с чистой горячей водой.
Эдит не помнила, как заснула. А проснулась она полностью одетая, лежа поверх покрывала на кровати в своей спальне. Какое избитое клише: рыдать, пока не заснешь.
