Раз за разом ударяя мужчину, я не могу остановиться, но в какой-то момент он хватает меня за запястья. Не успеваю опомниться, как чувствую его влажные губы на своих. «Что он творит?!» – опешив, думаю я, извиваясь и пытаясь вырваться из его рук, но это оказывается сложно. Как и в тот день, когда он тащил меня в машину, моих сил едва хватает на несколько секунд сопротивления. Он недвижим, как камень, холодный снаружи, но жаркий внутри. Я чувствую это сквозь поцелуй. От его поцелуя меня бросает в дрожь, вскипевшее отвращение не позволяет забыть, кто меня целует. Меня буквально разрывает от ненависти. «Как он может целоваться, когда буквально несколько минут назад в его дом пытались вломиться? Безумец!»
Наконец отстранившись, мужчина невозмутимо огибает меня и идет в гостиную. Я же, оставшись стоять посреди коридора, совершенно не знаю, что делать дальше. «Что сейчас произошло?» Я ничего не понимаю. Ощущение поцелуя никуда не уходит, я продолжаю чувствовать его – теплый, мокрый, властный.
Меня передергивает в очередной раз, когда из-за спины доносится вопрос:
– Успокоилась?
«Вот мразь!» – чертыхаюсь я и, окончательно придя в себя, молча устремляюсь в гостевую комнату и демонстративно хлопаю дверью.
Я не ведал, что творил. Но Оливию нужно было как-то успокоить. Сам того не осознавая, впился в ее губы. И о чем я только думал? Ну, главное, что она заткнулась и теперь не раздражает своим голосом.
Я не знаю, кто ломился в мой дом. Быстро набираю Шону. Возможно, он поможет мне.
– Майкл, что случилось? – отвечает он сонным голосом.
– Двое ублюдков пытались вломиться в мой дом.
– Подожди, Майкл, кто?..
– Я не видел их лица, но они хорошо знают местность. Они пытались разбить окно, практически выломали заднюю дверь и разбили стекло в передней.
– Хреновы дела…
– Может быть, у тебя есть версии, кто это мог быть?
Шон тяжело вздыхает. Благодаря его наблюдательности и силе воли он способен вытащить меня из любой передряги.
– Если это не те, что предлагали купить акции по самой низкой цене, то у меня нет вариантов.
– Не подойдет. Они слишком трусливы, чтобы заниматься такими вещами.
– Я тоже это заметил.
Вздохнув, Шон, по-видимому, закуривает.
– Ты в порядке?
– Да.
– А Оливия?
– А что, она тебе понравилась?
Почему все так заботятся об этой назойливой пигле?
– Да нет, просто…
– Она в шоке, но жива. Правда, испугалась пистолета.
– Господи, Майкл! У вас была перестрелка?!
Помедлив с ответом, я решаю, что, возможно, сегодня именно тот день, когда Шон станет моим другом. Но только на этот вечер.
– Мне пришлось припугнуть их, я выстрелил несколько раз.
– Думаешь, соседи не вызовут полицию?
– Без разницы.
Шагая взад-вперед, я пытаюсь найти свои сигареты.
– А ты как думаешь, кто мог такое сотворить?
В глубине души я знаю ответ на вопрос. Но я не могу понять, зачем ему это.
– Думаю, это мой старый друг. Больше некому вставлять мне палки в колеса.
– Ты уверен, что это не просто воры?
– Воры мигом убегают, а эти люди были настойчивы даже после пронзительного писка Ви.
– Ну и зрелище было, наверное? – Шон слегка смеется в трубку.
Закурив, я думаю, что вряд ли Вилли причастен к этому. Но кто его, черт возьми, знает?
– Угу, – мычу я, вдыхая никотин.
– Помощь нужна?
– Не, сам справлюсь.
– Ну, – Шон делает небольшую паузу, – если что, звони.
Я нажимаю отбой.
В голове вертится Оливия. Вкус ее губ туманит рассудок. День выдался настолько сложным, что нет сил держать себя в руках. Стремительным шагом я подхожу к ее комнате, но останавливаюсь. Меня что-то удерживает, не дает зайти к ней – неужели совесть проснулась? Вот гнида! Что в ней такого, что она будоражит меня?! Так и не решившись зайти к ней, я располагаюсь в гостиной на диване. Нужно быть бдительнее. Я кладу рядом с собой пистолет и пытаюсь задремать.
Утром, проснувшись без будильника, я первым делом проверяю дом. Убедившись, что все в порядке, принимаюсь готовить завтрак.
Ноги сами несут меня к двери Оливии. В комнате стоит полумрак, лишь тусклый свет потолочных светодиодных ламп позволяет разглядеть спящую Ви. Приглушенный свет идеально сочетается с ее огненными волосами, разбросанными по белой подушке. Беззащитная, хрупкая, тихая. Подхожу к ней и пару минут наслаждаюсь зрелищем, а потом сдергиваю одеяло. Она ворчливо бормочет что-то себе под нос, приоткрывает глаза и пытается сообразить, что происходит.
– Майкл! – сонно простонав, она потягивается. – Ты что творишь?
– Поднимай свою задницу, бездельница!
– В такую рань?
Тембр ее голоса ласкает мои уши. Если она еще раз простонет, я за себя не ручаюсь.
– Вставай давай!
Ее лень раздражает меня. Кажется, что еще чуть-чуть, и я потеряю самоконтроль. Сложив руки на груди, жду, пока Ви соизволит подняться с кровати.
Сев, Оливия смотрит на меня.
– На что уставился?
– Жду, когда ты встанешь.
– Я и так уже встала.
– Фактически ты сидишь. А я просил тебя встать.
– Да что ж тебе все не так-то?!
