Я иду по побережью, наслаждаясь видом. Прошла почти половина отпуска, поэтому мне уже как никогда хочется обратно. «Давно я не была так далеко от дома», – думаю я. Впервые за долгое время я понимаю, что скучаю по своей рутине. Без нее сложно. Я привыкла к жесткому режиму, когда даже по выходным нет времени, чтобы выспаться. А тут… Даже ума не приложу, чем заняться. Я соскучилась по трещанию Роуз, по своему маленькому дому, по городу, в котором выросла и работаю.
Найдя одинокое бревно, сажусь на него. Пляж в целом чист, однако чем дальше от территории отеля, тем безлюднее. Я накидываю толстовку, которая до этого болталась на плечах.
– Я присяду?
Мужской голос разрезает мои воспоминания, и я вздрагиваю. Поворачиваю голову и вижу Майкла. Он стоит передо мной в белом поло и шортах, а в руках у него бутылка вина.
– Садись, – разрешаю ему и отворачиваюсь.
Все последние дни мы переписывались по почте, я отправляла ему какие-то доработки, где, как мне казалось, нужно что-то добавить или убавить.
– Как делишки?
– Ты снова хочешь быть вежливым? – спрашиваю я, не поворачивая головы. Мне хочется бесконечно смотреть на прилив, омывающий песок практически у моих ног.
– А ты все так же дыбишься, как бродячая кошка?
– Чего тебе надо? – не выдерживаю я и поворачиваюсь к нему.
Майкл смотрит на меня. Свет фонарей падает ему на затылок, отчего складывается ощущение, что он весь светится. Ким улыбается, опускает голову и, глядя исподлобья, говорит:
– Я просто хотел посидеть со своим редактором вдали от цивилизации.
– Ты следил за мной?
– Да, – отвечает он, и у меня по коже пробегают мурашки.
– Зачем?
Майкл пристально смотрит на меня и улыбается, а потом отводит взгляд, ничего не отвечая.
Я продолжаю смотреть на его профиль. Во мне просыпается нездоровый интерес к его внешности. «Это, наверное, от нехватки мужского внимания», – объясняю я сама себе, но никак не могу оторвать взгляда от Майкла.
– Знаешь, – наконец говорит он, открывая бутылку. – Я не так страшен, как тебе кажусь.
– Что? – вырывается у меня.
– Иногда мои действия могут показаться тебе странными.
Майкл протягивает мне бутылку, улыбаясь своей ослепительной улыбкой.
– Зачем ты мне это говоришь?
– Чтобы ты не боялась меня… Знаешь, когда мы работали с Маргарет, поначалу ее пугали мои методы работы. Но чем плотнее мы работали вместе, тем лучше понимали, что каждый из нас все делает правильно.
Я беру из его рук бутылку. «Пожалуй, сегодня в виде исключения я поговорю по душам с этим монстром», – решаю я и делаю глоток. Вино сладкое на вкус, немного щиплет горло. Чувствую, как внутри разливается тепло. Возвращаю бутылку Майклу, пока он продолжает говорить.
– Я это все к чему… – Майкл делает большой глоток и разворачивается ко мне всем корпусом. – Я просто хочу извиниться за то, что порой веду себя как придурок. Я знаю, что частенько мое поведение выбешивает тебя. Но это партнерство. Если мы так и будем цапаться, как кошка с собакой, ничего хорошего не выйдет.
Я смотрю на волны, чтобы хоть как-то успокоить себя.
– Знаешь, как сложно с тобой работать? Каждый раз, когда ты появляешься на горизонте, я не знаю, чего ожидать от тебя. Очередных козней, издевки… в общем, неадекватного поведения.
– Все, что ты перечислила, – это не совсем неадекватное поведение.
– Вот видишь! – восклицаю я, переводя взгляд на него. – Ты даже сейчас ведешь себя как индюк!
Майкл выгибает губы и кивает.
– Ты права, я индюк.
Между нами возникает тишина. Майкл снова протягивает мне бутылку, и я беру ее. Затем он достает сигарету и закуривает. Я делаю глоток, понимая, что он взял самое лучшее вино, которое здесь есть. Зачем ему это?
– Почему ты просто не подловил меня в отеле?
– Я разве порчу твое времяпровождение?
– Пока нет, но…
– Оливия! – осекает меня Майкл, выдыхая едкий серый клубок дыма. – Почему ты относишься к мужскому вниманию с опаской?
– Потому что оно мне не нужно…
– Врешь! – твердо заявляет Майкл. – Но у тебя это плохо получается.
– Нет, правда. Отношения отвлекают от работы.
– Но ты все равно пошла на то свидание.
Мы встречаемся взглядами.
– И оно вышло ужасным.
Майкл захохотал, видимо, вспоминая, как вел себя. Я отпустила ту ситуацию, закопала ее внутри себя глубоко, чтобы никогда не вспоминать. Однако… Перед глазами вновь всплыло то, что причинило столько боли и ужаса.
Тем не менее смех Майкла показался мне добрым и искренним.
– Я согласен, оно было ужасным.
– И ты сделал его еще ужаснее!
– Да ну?
– Ну да!
Я чувствую некоторую неловкость между нами. Во взгляде Майкла нет отчуждения или холода, он… другой. Теплый, заботливый, лучистый. Я всеми силами пытаюсь не забывать, что в первую очередь мы с ним коллеги, а во вторую – он самый ненавистный автор, которого я презираю. Но почему-то мой внутренний голос говорит о другом. Или это все-таки гормоны?
– Я правда не специально, – оправдывается Ким, пока я делаю еще один глоток. – Мне в тот день было паршиво.
– Можно спросить? – Посетившая меня мысль рвется наружу быстрее, чем я успеваю хорошенько подумать о том, какой ответ могу получить.
– Спрашивай.
– Откуда у тебя раны?
