Мотнув головой, чтобы отогнать ненужные мысли, краем глаза вижу фигуру, появившуюся напротив. Это Майкл. «Легок на помине», – мысленно фыркаю я. Мужчина останавливается, как восковая фигура, прислонившись к стоящему рядом столу. Как всегда, одет он с иголочки. Взглянув на него, замечаю, что раны на его лице зажили. Сам же он явно чего-то ждет.
– Доброе утро, – бормочу я.
– Ты опоздала.
– Что, прости?
– Мы договаривались на восемь утра.
– Когда?
– Оливия, ты дура или прикидываешься? – Его голос становится грубым.
– Во-первых, смени тон…
– А во-вторых, – перебив меня, Ким складывает руки на груди, – я не люблю, когда опаздывают. И не тебе указывать мне, как с тобой разговаривать.
– Видимо, ты меня не понял!
Мое сердце колотится все сильнее. «Ярость, вот что на самом деле неуправляемо. Адреналин начинает зашкаливать, и ты вспыхиваешь, как сухая ветка». Я чувствую, как моя ярость возрастает с каждой секундой.
Майкл же, черт возьми, даже не извиняется за то, что ведет себя в данный момент как тварь. Вместо этого он издевательским тоном произносит:
– Видимо, ты слишком глупа, чтобы работать со мной.
– Я скажу тебе больше, – говорю я в ответ, встаю из-за стола, подхожу к нему вплотную и продолжаю: – Вряд ли найдется еще хоть один редактор, который захочет работать с таким мудаком, как ты.
В его глазах отражается насмешка, которая подталкивает меня высказать все накопившееся.
– Твое надменное отношение ко всем вокруг лишь доказывает твое ничтожество, – сообщаю я. – Это подтверждается тем, что от тебя ушла жена, которая не смогла дольше терпеть такого тирана, как ты.
Как только последняя фраза срывается у меня с губ, взгляд мужчины вмиг изменяется. Он становится холодным и даже злым. Я же, несмотря на это, дополняю:
– Доказывает это еще и то, что ты держишься за свои книги, будто они частицы твоей души. Уж не знаю, откуда ты берешь свои истории, но, по всей видимости, ты и в самом деле без них ничто.
Между нами воцаряется напряженное молчание. Я смотрю на Майкла, он смотрит на меня. Его лицо напоминает восковую маску и отлично вписалось бы в коллекцию экспонатов музея современного искусства. Пожалуй, если бы не размеренное дыхание, запросто могло бы показаться, что он неживой.
– Я с легкостью могу отказаться от твоих услуг, – отвечает он мне. – Твоя работа ничего не привнесет в мою книгу. Так же, как и ты ничего не привносишь в мою жизнь.
– Тебя заботит только твоя репутация, и ничего кроме.
– У маленькой овечки заработали мозги?
Ким выпрямляется, возвышаясь надо мной, как монстр из детских сказок. Только вот монстров я не боюсь, потому что давно уже выросла.
– А волк настолько удивлен, что растерял все свое самообладание?
Он резким движением хватает меня за запястье и с силой его сжимает. Руку вмиг пронзает тупая боль, от которой я морщусь.
– Отпусти немедленно, скотина, – цежу я сквозь зубы.
– Непослушную овцу съедает волк, а послушную – человек, – цитирует Майкл известное высказывание, все сильнее сжимая пальцы.
– Но как бы овца ни звездилась, надев волчью шкуру, она все равно останется лишь блеющей овцой, – цитирую и я.
На его лице появляется лучезарная улыбка.
– У тебя, как я вижу, достаточный запас познаний об овцах и волках? – со смехом роняет мужчина.
Я молчу. Майкл ослабляет хватку, и запястье перестает пульсировать.
– Отпусти руку, – приказываю я ему.
– Как скажешь, котенок, – говорит Майкл и, поднеся мою ладонь к губам, целует ее.
Я замираю, не совсем понимая, к чему этот жест. Пара мгновений – и до меня доходит, что в коридоре стоят две сотрудницы, которые пялятся так, словно мы звезды. «Твою ж мать!» – чертыхаюсь про себя, закатывая глаза.
– Жду тебя в кабинете Барри Уокера! – бросает мне Ким, после чего подмигивает и удаляется прочь.
Проводив его взглядом, я медленно осознаю, что он только что подтвердил и без того ходившие по офису ложные слухи о нашем романе. «Если бы не эти курицы, которые шепчутся сейчас между собой, я бы за себя не поручилась». Бессильная ярость переполняет меня, но мне требуется сохранять самообладание, поэтому я улыбаюсь коллегам, возвращаюсь за свой рабочий стол и прячусь за монитором компьютера. «Твою ж мать, Майкл! Какую игру ты затеял?» – задаюсь вопросом, тщетно пытаясь сосредоточиться на делах.
До Оливии всегда доходит, как до горы. Безусловно, она хороша как редактор, но совершенно не умеет выжимать из ситуации максимум. Ее потерянный взгляд в ответ на поцелуй руки доставляет мне удовольствие, а острый язык непременно может еще пригодиться.
Зайдя в кабинет к Барри Уокеру, я устраиваюсь на мягком диване, который подарил ему на юбилей. Приподнятое настроение, навеянное предстоящей дискуссией с Ви, побуждает меня открыть бутылочку виски, однако пока что мне стоит отказаться от алкоголя.
