— Не, так не пойдёт, — я сложил руки на груди. — Если хотите, чтобы я в этом участвовал, сначала расскажите, что собираетесь делать и зачем.
Беловолосая воззрилась на меня в негодовании, но Ангра вздохнула и терпеливо объяснила:
— Мы собираемся взять руководство академии в заложники, связаться с императрицей и выбить из неё обещание освободить наших родных, которых уже несколько лун держат под стражей в дурных условиях из-за надуманных обвинений.
Я обвёл глазами кивающих заговорщиков. Они что, серьёзно, мать их?
— Дебильный план, — сообщил я им. — Просто дебильный. Он обречён на провал, разве не понятно?
— Почему это? — обиделся один из парней. — Мы много дней всё продумывали…
— Очевидно же! — разозлился я. — На месте императрицы я бы наобещал вам с три короба, а как только всё закончится — преспокойно взял бы тёпленькими да и посадил бы рядом с родственничками. И вообще, с чего вы взяли, что она на это поведётся?
— Куда она денется, — оскалилась Эрмина. — Если приставить нож к горлу её любимчиков-внуков, она выберет их жизни и даст обещание. А если это обещание услышит вся академия, она не рискнёт его нарушить.
— Честь семьи — палка о двух концах, — пропела Ангра. — И кстати… — она лукаво подмигнула мне, отчего по телу пробежала горячая волна. — Это ведь была твоя идея, Руто. И лучше бы тебе не капризничать, если хочешь, чтобы мы держали язык за зубами.
— Моя идея? — насторожился я.
По отведённым глазам и неловким позам стало ясно, что это ложь. Как удобно. Если что вдруг случится — притвориться, будто это была идея очкарика Руто, который как раз так удачно ничего не помнит! А пока можно слегка пошантажировать его этим.
— Хорошо, — я сделал вид, что повёлся. — А разве кто-то из моих родных тоже под стражей?
— Н-нет, — слегка запнулась Эрмина. — Ты никогда не говорил об этом. Мы думали, ты хочешь вытребовать прощение для своей матери…
— Прощение за покушение на жизнь императрицы? Бред… Ладно. А охрана? Как нам вдесятером совладать со всеми твердящими, смотрящими и — кто тут у вас ещё — вместе взятыми?
— Так ураган же, — недоумённо откликнулся Джуб. — Они все экран держат. И уйти с постов не смогут, пока не успокоится, что бы здесь ни творилось. Иначе всю академию разнесёт к чертям.
— А до конца урагана мы управимся, — с былой уверенностью заявила Эрмина. — Если, конечно, не будем и дальше стоять на месте и чесать языками.
Я лихорадочно соображал. Заносчивые юнцы, конечно, что-то не додумали. Не могло такое заведение, как академия, допустить подобную уязвимость в собственной безопасности. На что рассчитывал предыдущий хозяин этого тела, когда соглашался? Или я в нём снова ошибся, и он всё-таки был дураком?
В конце концов, не похоже, чтобы у меня был выбор. Чёрт его знает, зачем этой горстке сумасшедших сдался именно я, но настроены они были решительно. Но что ждало в случае провала — наказание, отстранение от занятий, отчисление из академии? Такой расклад меня вовсе не устраивал. Если я намерен овладеть магией этого мира, разумнее всего заниматься этим здесь. Отказаться? Снова дадут по затылку, рыжая бестия воспользуется своим даром подчинения — и пойдёт бедняга Руто на дело как миленький. Нет уж, лучше оставаться в трезвом сознании. Хотя бы для того, чтобы потом внятно объяснить, что меня заставили.
— Хорошо, — сдался я наконец. — Начинаем!
Я со злорадством отметил, как нахмурилась беловолосая: ей явно не по душе пришёлся мой командный тон.
— Вот видишь, — Джуб подхватил стражника, которого только что шарахнул об стенку головой, подкравшись со спины. — Проще простого. Обычно здесь их трое, а в день урагана — лишь один.
— Не убил? — я с сомнением покосился на неподвижное тело и прошёл сквозь массивные двери вслед за спутником.
— Очнётся, — беспечно махнул рукой тот.
Я на бегу вертел головой по сторонам. Надо сказать, женская половина академии разительно отличалась от нашей. Никакой позолоты, никаких завитушек: лаконичные бежевые стены коридоров с такой же светящейся полосой во всю длину; простой, но добротный светлый паркет под ногами (бежать по нему босиком оказалось в разы приятнее, чем по ледяным мраморным плитам), двери из белого дерева с незамысловатыми металлическими ручками.
— Так зачем вам понадобился я? — окликнул я Джуба.
— Тс-с-с! — шикнул он на меня. — Теперь на цыпочках. Здесь уже спальни. Понял?
Я иронично посмотрел на его тяжёлые коричневые сапоги вроде берцев, какие здесь носили все поголовно как часть формы; перевёл взгляд на свои несчастные босые ступни, закоченевшие и отбитые.
— В переносном смысле на цыпочках, — рассердился Джуб. Как мне показалось, пытаясь скрыть сочувствие. — Та, что нам нужна — на третьем этаже, в правом крыле, дверь седьмая слева, ясно?
— Что не ясного? — удивился я.
— Иди вперёд.
— Почему это?
Мы уставились друг на друга. Даже в приглушённом ночном освещении я с недоумением заметил, как он краснеет.
