Конечно, “Полечка” получилась что надо. Надежда наша просто плыла с платочком в руке, а старший лейтенант вокруг неё круги нарезал. Так здорово! Мы не ожидали, что она так может. И они улыбались друг другу, а этого обычно не бывает. Обычно у всех лица серьёзные, как на школьном собрании.
Музыка замолчала, старший лейтенант повёл её, как положено, на место: рука согнута в локте, её ладонь лежит на его ладони. Подвёл, усадил на место, поцеловал руку и сказал: “Благодарю Вас.” И отошёл. Все обомлели даже. Никто ни разу руки никому не целовал. Просто как в кино про старое время.
Рядом стоял Гришка, и все услышали шлепок и вскрик Надежды Ивановны. Смотрим, она держится руками за лицо, Гришка лежит на площадке и воет от боли, а над ним стоит старший лейтенант. Спокойно так стоит. И молчит. Никто не видел, что он с Гришкой сделал. Просто Гришка как бы сам лёг. И воет, непонятно отчего.
Потом старший лейтенант говорит: “Вставай, хватит лежать. Или тебе добавить надо?” Гришка встал и стоит, обнявши себя за локти, больно ему. А старший лейтенант толкует: “Запомни, лярва, женщин бить нельзя. Запомнил?” И повторил медленно: “Женщин. Бить. Нельзя.” Повернулся, и они оба ушли.
И такая тишина на площадке. Наверно, все такое впервые услышали. Надо же! Женщин бить нельзя! Надо же, придумал. Муж должен жену учить, это все знают. Потому что иначе что же будет, если не учить? Вот упрётся она, тогда что? А кто в доме хозяин!? Вот. Конечно, если бы детей не пороли, было бы хорошо. Но это тоже… Сказка.
И конечно, Гришка Надежду Ивановну поколотит. Что ему этот старший лейтенант!
Он её поколотил. У неё исчезло лицо, как свежее мясо стало. То есть, величиной с кендюх, а всё синее с кровью. Она убежала ночью в комнату в школе, где раньше жила. Кто видел её, тот только руками разводил. Гришка, мол, сказал, чтоб не была чересчур красивая, сука. Это значит, он на суке женился. Мы запомнили.
А кто говорил, что из-за простыни. Мол, не соблюла себя, а Гришке людей стыдно стало, вот он и решил, мол, морду начистить. Поэтому некоторые одобряли, хотя и говорили, что перестарался. Мол, надо было раньше спрашивать, а то женился сначала, а теперь разбирается. Мы решили отомстить. Мы–то знали, за что он её побил.
Мы знали, что Гришка припрётся за ней, домой звать. Он же отселился, а кто стирать и готовить будет? И люди скажут: что ты за мужик, если жена от тебя ушла? Решили устроить засаду, набросить мешок на голову. А сначала дать дрыном по башке, чтобы упал. Иначе не достать, да и не справиться. Здоровый больно. Мы хоть и в шестой класс перешли, но лучше предохраниться дрыном. Потом же его всё равно палками по башке и другим местам бить.
Гришка, конечно, пришёл, а мы в палисаднике в кустах сидели. И он как раз стоял между палисадником и окном. Было ещё рано, электростанция ещё работала, а в окне света не было. Он постучал в окно, зажёгся свет, потом Надежда Ивановна открыла окно. И говорит: “Идите, Григорий Сергеевич, домой, нам не о чем говорить.” Главное, Сергеевич, во! А он ей, что надо домой идти, люди же смеются, что жена должна при муже быть. Как положено, мол. А она ему: “Не знаю, кто Ваша жена, вот женитесь, тогда и командуйте своей женой. Пусть она идёт к Вам домой. Я женщина свободная и ничья не жена, тем более, не Ваша никаким боком.”
Ну сказала. Он аж подпрыгнул. Да я, говорит, тебе, , сейчас покажу, кто ты есть. И мы увидели, что у него сзади свёрнутый кнут прицеплен, потому что он его снял и стал руку отводить. Это, то есть, он заранее запасся постегать её! А второй рукой за окно взялся. И она отскочить не успеет. Потому что Гришка кнутом умеет, он в детстве с дедом коров пас не один год, это мы знали. А дрын у Кольки Колищатого, он самый здоровый. Как раз надо Гришку по башке, пока он размахивается.
Мы повскакивали, Витька сдуру схватился за кнут и потянул к себе. Гришка, конечно, повернулся и заорал матом, что вот, такая – растакая – перетакая и всякая за детей прячется, так он, Гришка, сейчас всех научит, как в его дела влазить. А Надежда Ивановна тоже закричала на нас, чтобы мы её не позорили и уходили домой. Что она не боится всяких дураков, хоть они и с кнутами. Мы тоже заорали, что пришли заступиться. Крик жуткий стоял.
Колька по-тихому стал обходить Гришку сзади, чтобы дрыном по башке согреть, ина-че он же как стеганёт кнутом, а кнут кожаный плетёный. А это вам не что – нибудь, если кто пробовал.
Мы орали – орали, Колька уже дрын поднял, а тут патруль. Все же орали, вот патруль и услышал, подошёл. Впереди тот старший лейтенант, который с Надеждой Ивановной “Полечку” плясал, а с ним ещё трое с повязками и финками на поясах. А старший лейтенант при шашке. “В чём дело?” – спрашивает.
