Время было такое, что денег не платили по полгода, а мой оклад ведущего инженера был аж 5500 рэ, а как протянуть. Как и многие, взял на три месяца за свой счёт и подался за рублём. Нашёл, чего таить. Так и работал, где-то года два с небольшим. Раз в три месяца приезжал, писал заявление на очередные три месяца.
А тут приезжаю, а в отделе кадров говорят, что теперь лично Генеральный подписывает после собеседования. Ну и ладно, пошёл к нему в кабинет. В приёмной меня знали, не первые десять лет работаю, задерживать не стали. Вхожу. Мати моя родная!
Да, давно, ещё на пятом курсе к нам в группу пришли несколько с заочного отделения. Не помню их почти. Один помнится, работал на бензозаправке, а другой на каком-то стадионе. Остальные ещё где-то. Так вот, Генеральным оказался “бензозаправщик”! Который доктор этой непонятной Академии. И мы друг друга почти сразу узнали, хотя прошло тридцать лет с небольшим. Правда, фамилий друг друга мы не помнили.
После обычных “а ты как?” протянул ему заявление. “Зачем? - говорит, - разве тебе мало? Ты что, больше получаешь на стороне?” Отвечаю, что больше, гораздо. Сколько именно? А чего скрывать, сорок пять тысяч в месяц, против пяти с половиной здесь.
Он аж взвыл: “Я Генеральный директор, получаю всего сорок, а ты, какой-то тухлый ведущий инженер – сорок пять! Да таких ведущих, выйди на перекрёсток, каждый третий , - четвертый.”
Меня это задело. Понимаешь, говорю, ты получаешь, а я зарабатываю. Какая разница? А вот такая, что мне хозяин предприятия платит, а он зря не станет. И пока я стал ведущим, не один год проработал. И я себе цену знаю. И меня знают. А ты где и кем работал, бензин бодяжил? Так что касается перекрёстка, так на том же перекрёстке таких - каждый первый. Доктор, твою мать. И заявление со стола забрал, понял, что не подпишет.
Он вскочил с кресла: “Это ты у меня работаешь, а не я у тебя, понял! Я Генеральный директор, понял! Генеральный!” – “Генеральный, говоришь? Знаешь, как тебя зовут, нет? Генитальный директор, понятно?” Судя по всему, слово ему незнакомо. “Не знаешь, что это? Поздравляю.” Спустил вниз молнию на гульфике и показал: “Вот это и есть гениталии.” Он остолбенел.
Повернулся и пошёл к двери. И уже закрывая её услышал, как он орёт в телефонную трубку, чтобы меня на проходной не выпускали. Поднялся этажом выше, в лабораторию к своему приятелю. Поговорили, посидели, а потом я вышел через проходную для автотранспорта. Знакомый охранник спросил, не на меня ли охота, в чём дело? Я рассказал и он пришёл в восторг: “Да ты чего! Вот это да! Слушай, я ребятам расскажу.” И я великодушно разрешил.
Начальник отдела сказал, что отпуска за свой счёт запрещены отдельным приказом. То есть, либо сиди на пяти пятистах, либо вали. Ну и уволился.
Через некоторое время дошли слухи, что он в каком-то академическом институте проректором по научной работе фигурирует. М-да.
Упаси нас, Господи Боже, от таких руководителей. Хотя, Зурабов, братья Фурсенко, Голикова, Сердюков, Скрынник – чем лучше? Цветут и пахнут. И несть им числа. Время такое, значит.
Мы выколачивали траки перед постановкой танков в боксы, грохот и звон стоял ужасный. Женечка уронил на ногу домкрат и вякнул так, что все услыхали. Повезло парню, умудрился свалить на себя такую дуру. Женька и Евгеша оттащили его бегом в машину – и в лазарет загипсовываться.
Через пару недель Женька и Евгеша в машину и в лазарет оттащили меня с острым приступом аппендицита..
Там мне сразу вкатили укол, дали таблетку и я “поплыл”. Подошла медсестра и сказала, что она меня побреет. Я не понял, потому что был выбрит. Женечка, хромающий рядом на костылях, объяснял мне, что я ничего не понимаю и что меня ждёт несказанное удовольствие. Почему она стаскивает с меня кальсоны, зачем это надо? Соображал я туго, тем не менее, когда она стала намыливать мне в паху, придерживая рукой, я, как выразился Женечка, заволновался.
“Ань, ты что, первый раз эту штуку в руках держишь, что ли? Видишь, парень волнуется. Давай, я сам его побрею, а как это в руках держать, я тебя научу. Вот сегодня вечером, ага?”
Пользуясь моей беспомощностью, он выбрил мне грудь, живот и пах. Как он потом сказал, сделал из меня мужика.
Дней через пять после этого Женька собрался в самоволку. Прыгая через забор перекатом с разбега, он “приземлился” на голову проходящего мимо сапёрного старлея и разбил ему голову каблуками.
Во-первых, вместо подковок Женька забил в каблуки шарики из подшипника,
во - вторых, он был килограмм на пятнадцать тяжелее семидесятикилограммового Женечки. Женька сходу махнул через забор назад, а старлея Евгеша “совершенно случайно увидел” лежащим под забором без сознания и отвёз в лазарет с тем же Женькой с разрешения дежурного по части.
