Я страшно обиделся на отца и ушел из дому. Жил у приятеля, домой не заходил и не звонил. Отец звонил мне на работу, я не подходил к телефону. Только спустя больше месяца мама все же уговорила меня вернуться, сказав, что отец очень переживает, что у него часты сердечные приступы и гипертонические кризы. Когда я вернулся, отец сказал, что он поступил неправильно, но я тоже хорош. Прежней теплоты общения у нас уже не было. Вскоре я уехал на подготовительные курсы, затем – поступление в институт, сельхоз работы студентов в колхозе, первый семестр – в общем, домой я появился только в следующем году на зимних каникулах.
Отец писал длинные трогательные письма. Обида на него прошла. Я тоже старался писать почаще. Когда я учился на втором курсе, с отцом случился инфаркт. Я, ни у кого не спрашиваясь, тут же улетел домой, потом имел за эту самоволку большие неприятности в институте. Отец с гордостью демонстрировал меня своему лечащему врачу – вот, мол, у меня скоро будет свой собственный врач. Когда с отцом случился повторный инфаркт, шла сессия, и поступить, как в первый раз, я не решился, о чем очень жалею – отец умер, не дождавшись меня. Как на грех, я за 20 дней до его смерти, закрутившись, забыл послать поздравительную телеграмму на его день рождения.
Я часто вспоминаю отца. Иногда он мне снится. Своего первенца я назвал его именем. Я посвятил отцу несколько стихотворений и рассказов и обе книжки своих стихов. Часто рассказывал о нем своим сыновьям. Разве это может возместить недоданное мною ему при жизни? Вечная память.
- А вкусная все-таки штука – маракуйя, - сказал я однажды на дежурстве Матыцкому.
- А что это такое? – спросил он.
- Фрукт такой тропический.
- А на что она похожа по вкусу? – спросил он, заинтересовавшись.
- На гуайяву, - не моргнув глазом, ответил я.
- А гуайява?
- На авокадо.
- А авокадо?
- На манго.
- А манго?
- На батат.
- А батат?
- На киви.
- А киви?
- На бергамот.
- А бергамот?
- На этрог.
- А этрог?
- На лайм.
- А лайм?
- На памелу.
- А памела?
- На шидек.
- А шидек?
- На нектарин.
- А нектарин?
- На маракуйю!
- Врете Вы все. Таких фруктов не бывает!
Мы, действительно, в те времена таких фруктов не то что не пробовали, но даже не слыхивали про них. Я сам узнал про эти названия совсем недавно.
- А вот и бывает!
- Спорим!
- Спорим!
Мы поспорили на бутылку коньяка.
- А теперь на – попробуй!
И я протянул ему упаковку только что появившегося в продаже йогурта с маракуйей.
Коньяк мы с ним вместе распили в нерабочее время.
Эту историю, хохоча и перебивая друг друга, рассказали мне с женой, будучи у нас в гостях, моя одноклассница и ее муж.
Стояла очень морозная зима. Было жутко холодно и на улице и в квартирах. Задержавшись на работе, муж вернулся домой за полночь. По дороге он сильно замерз. Жена уже спала, укутавшись одеялом с головой. Не включая света, быстро раздевшись, он нырнул под одеяло. Чтоб согреть свои озябшие ноги, он протянул их к ногам жены и вдруг, вместо ее гладкой кожи, почувствовал косматую шерсть. От неожиданности он в ужасе с криком вскочил с постели. От его вопля проснулась жена. Тут все и выяснилось.
Муж позвонил, что задерживается, чтоб жена его не ждала и ложилась спать. Она никак не могла согреться. Не помогали ни пуховое одеяло, ни шерстяная кофта, надетая поверх теплой ночной рубашки, ни толстые вязаные носки. Она вспомнила, как муж как-то раз сказал: «Ты бы еще в пимах в постель залезла!» И она надела пимы. Это – легкие меховые сапожки, которые шьют из камуса – шкурок с ног оленя. Прямо в пимах она легла в постель и, укутавшись одеялом, наконец, согрелась и заснула. Проснулась от крика мужа.
Когда недоразумение выяснилось, оба начали хохотать, как сумасшедшие. И какой уж тут сон.
Однажды с женой мы были на дне рождения у одной приятельницы. Рядом с нами за столом сидела симпатичная супружеская пара, с которой мы прежде не были знакомы.
В ходе застолья жена говорит мужу:
- Ты сильно спиртным не увлекайся, а то опять чего-нибудь начудишь. Мало тебе, что обоих сыновей одним именем назвал?
- Это как? – полюбопытствовал я.
- Да уж было дело! – почесывая затылок, смущенно ответил муж.
А дело было так. Старшего своего сына они назвали Иваном. Когда жена родила второго, муж на радостях загулял. В загс он пришел, еще толком не протрезвев и слабо соображая.
- Как вы назвали сына? – спросили его в загсе.
- Иваном, - ответил он, думая, что его спрашивают о старшем.
В свидетельстве о рождении так и написали – Иван.
Когда жена обнаружила, что и второй их сын зарегистрирован, как Иван, он пришла в ужас. Послала мужа снова в загс исправлять положение. В загсе объяснили, что ничего уже сделать не смогут. Имя изменить можно будет лишь при получении паспорта по заявлению.
