Еще одна яркая фигура нашей «скорой» – Илья Левит. Мы с ним пришли на воркутинскую «скорую» в один год. Только я заканчивал Архангельский институт, а он Ленинградский. Огромный парень двухметрового роста, сутулый, коренастый и мохнатый, как медведь, весь заросший рыжевато-бурой шерстью, с шапкой густых курчавых волос на голове и длинными усами, в которых вечно торчала капустина из борща или гуляшный соус. Страшно неряшливый, страшно рассеянный, блестяще образованный, имеющий обширнейшие знания по истории, географии, политике, экономике и т. д. и т. п., вечно вертящий в руках какую-нибудь проволочку, Илья прекрасно читал лекции, политинформации. На вызова ездил с удовольствием, кроме детских. Детей до 3 лет, не умеющих членораздельно выражать свои мысли, боялся панически. Мечтал жениться на женщине с уже готовым ребенком, чтоб не переживать кошмар его раннего детства. Не пил, не курил. Мечтал, честно отработав положенные 3 года, уехать в Израиль, что и сделал.
Однажды на «скорую» позвонила жена одного начальника, у которой Илья был на вызове: «Почему вы мне прислали пьяного врача?» «Помилуйте, доктор, который был у вас, капли спиртного в рот не берет». «Странно. Вы говорите трезвый, а почему он называл меня «сударыня»?».
Как-то прихожу с дежурства домой. Жену трясет от возмущения: «Чтоб этого твоего козла у нас больше не было!» «Что случилось?» «Пришел, лез обниматься, целоваться, козел!» На следующий день Илья говорит мне: «У тебя хорошая жена, верная. Я ее проверил». «Илья, а кто тебе это поручал? Что ты лезешь в нашу жизнь?» «Ну, я как друг»…
Как-то Илья приходит, рассказывает: «Знаешь, где я был? В КГБ. Вызвали, завербовали следить за тобой в плане сионизма. Так что имей в виду. Я им долго голову морочил».
Илья любил заводить «дочерей», как он их называл. Находил какую-нибудь шалаву и «удочерял», заставляя учиться, помогал материально, выдавал замуж. Последнюю свою «доченьку» перед удочерением он вылечил от гонореи. Конечно, со всеми своими удочеренными он трахался, но при этом соблюдал все возможные меры предосторожности, чтоб не беременели. Зная, что ни одно из средств не гарантирует на 100%, он применял их все сразу, т. е. жил только в безопасные дни, пользуясь презервативом, который смазывал грамицидиновой пастой, и заставлял еще «доченек» пить оральные контрацептивы.
Он был очень грамотным врачом и умел хорошо помочь больному. Однажды он вытащил одну бабушку из тяжелого отека легких. В конце вызова он попросил у хозяев дома разрешения сходить в туалет. «Представляешь, - рассказывал он потом, - такой интеллигентный дом, а в туалете не оказалось туалетной бумаги. Пришлось мне задницу собственной трешкой вытирать». Об этих трех рублях он рассказал на «скорой» буквально всем.
Недавно я имел удовольствие повидаться с Ильей.
Во время своей поездки в Израиль в марте 2004 года я попросил своего однокурсника, живущего теперь в Хайфе, Михаила Абрамовского дать объявление в русскоязычной газете. В «Инфо вести» издательского дома «Йедиот ахронот» от 4.03.2004 напечатали: «По просьбе Марка Каганцова из Воркуты разыскивается Левит Илья Исаевич, работавший врачом в Воркуте в 1972-76 гг.» и Илья вскоре откликнулся, а вместе с ним и еще один врач, который в то же время работал вместе с нами на Воркутинской «скорой» - Яков Апт. Мы встретились.
Интересно, что на это объявление откликнулись еще несколько человек: бывший старожил Воркуты Герман Абрам, сын которого до сих пор живет в Воркуте, уверявший меня по телефону «вы должны меня помнить, нас знакомили» и назвавший массу фамилий известных мне людей; мой однофамилец Борис Михайлович Каганцов из города Нетанья, сообщивший мне, что в Израиле живут 22 Каганцова, а я до этого считал, что кроме моих прямых родственников носителей этой фамилии больше в мире нет, во всяком случае, раньше я о них никогда не слыхал; и другие. Вот как в Израиле читают газеты! Но это уже тема другого рассказа.
Живет Илья в поселении Бейт Хорон недалеко от Рамаллы, работает психиатром в Иерусалиме, остался таким же чудаком, в руках вертит неизменную проволочку. «Мы тут – в горячей точке, - сказал мне он, - а ты все еще прохлаждаешься в Воркуте!» «Не только прохлаждаюсь, но и прозябаю», - ответил ему я. Скороговоркой ответив мне на вопрос о своей семье, роде занятий и прожитых в Израиле годах, Илья тут же принялся читать мне длинную лекцию по истории.
