Ко мне же, сильно оголодавшему, в кабинет входить куда как опаснее, чем по весне к медведю в берлогу лезть, предварительно тельце свое питательным салом с ног до головы измазав, и тому медведю, каковой спросонья глаза продирает, дулями в нос тыкать и громко: «Накося выкуси!» – выкрикивать. В таком ракурсе в моем кабинете «разрешите доложить» только до слога «ши» договорить успеете. И что? Оно вам надо? Оно вам не надо.
Так что уж увольте, милостивые государи-диетологи, не мой это метод, ох, не мой. Я от кусочка тортика да под чаек с сахарком в угоду превратному общественному мнению про бегемотов – ошибочному, я так думаю – отказываться никак не буду. Не дождетесь! Уж лучше я тогда побольше двигаться стану. В три раза больше обычного. В прямом смысле слова живота своего на это не щадя, но процесс «как следует покушать» на паузу ни в коем случае ставить не стану.
Тем паче, что активно телом двигаться мне и не в новинку вовсе.
Вы же, наверное, не знаете, но я же, когда молодой был, так был спортсмен. Что вы! Я изумительный спортсмен был. Подвижный и разносторонний. Такого вида спорта не было, чтоб я им как следует не занялся. И футбол, и баскетбол, и шахматы, там, разные с бадминтонами, и даже из лука спортивного стрельнуть несколько раз удосужился.
И во всяком спорте я высот необычайных добивался. Невероятных, прямо скажем, высот. Кубков, правда, с медалями золотыми или званий каких заслуженных получить практически нигде не удалось, но много полезного я из тех спортивных занятий для себя вынес. От футбола, допустим, у меня не только добрые воспоминания и уверенность в том, что «„Пахтакор“ – чемпион!», остались, нет. У меня еще и футболок парочка, пусть и застиранных, и трусы спортивные, и гетры в полоску черно-белую от тех футбольных тренировок в материальной памяти сохранились. А еще стрелы разнообразные, яркими перьями обклеенные, сами перья, а также лук спортивный, почти что исправный, от многолетних занятий стрельбой из этого благородного оружия мне на долгую память достались.
Но выгоднее всего велоспортом позаниматься получилось. Два месяца прогулок журавлиным клином под громогласные команды неугомонного тренера, позади на мотоцикле «Урал» катающегося, и вуаля – почти новенький шестискоростной «Спорт» в моем собственном распоряжении у меня же дома в полезном остатке оказался. Правда, в отличие от трусов, гетр и лука, велосипед в моем полном распоряжении недолго прожил. Тренер мотоциклетный, как оказалось, за велосипеды, безвозмездно тренирующимся розданные, перед государством, все это из своего кармана оплатившим, персональную ответственность нес. Вплоть до расстрела за разбазаривание социалистической собственности и народного достояния, выразившееся в растрате вверенного спортивного инвентаря и имущества.
Потому где-то через полгода, когда ему за государственную собственность отчет держать время пришло, он в то, что я почти смертельно приболел и потому на тренировки приезжать ну никак не могу, верить перестал. Перестал и на своем зеленом моточуде, на каждой кочке пустой люлькой грохоча, ко мне за спортивным имуществом заявился. Ничего не поделаешь, пришлось отдавать. Отдал, но вечную память о своих спортивных достижениях на ниве велоспорта сохранил, конечно же. Так что, как вы сами теперь ясно видите, перспективы «активного образа жизни» и «здоровья в движении» меня, конечно же, не напугали ни разу.
В общем, собравшись с духом и придя к окончательному решению, что пора начинать худеть, я, не убоявшись физических активностей, еще раз задумался над тем, чего бы такого предпринять, чтобы излишние килограммы очень быстро сгорели в топке энергетических расходов спортивно утруждающегося тела. Думал, думал и в конце концов решил – бегать нужно. Обязательно бегать, не дожидаясь ста восьмидесяти килограмм на весах и своей собственной гравитации, из-за которой вкруг талии мелкие предметы, как искусственные спутники меня, по устойчивой орбите вращаться начнут.
Тут, если как следует вдуматься и на опыт человечества внимательно посмотреть, только одно и получается – от него родимого, от бега, вся польза и развитие современной цивилизации произошли. Ну, вот вы сами посудите, товарищи дорогие, что бы с нами такое стало, не умей наш древний предок от саблезубого тигра вовремя убежать и где-нибудь в подъезде от неприятного поедания себя спрятаться? А ничего хорошего и не стало бы. Только те и выжили бы, что на высоком дереве сидеть умеют и за ветки окружающие как следует хвостом держаться. Это, стало быть, для того, чтобы невзначай к тому самому тигру на обеденный стол с родимого дерева не свалиться. Ну, так они с тех пор практически неизменными и выжили. До сих пор по деревьям и лазают. Всевозможными бананами с орехами пробавляются и с удовольствием в зоопарках нам, тем, которые от интеллектуальных бегунов произошли, в вычурных позах свою радость встречи демонстрируют.
