– И в довершение всего – у вас в гараже находится пожароопасный мусор, – словно в изнеможении закатил глаза старший из проверяющих, представившийся Виталием Петровичем. – Вы что, Елена Сергеевна, никогда не заглядываете в гараж?
Новицкая промолчала. Говорить, что она чуть ли не ежедневно бывает в гараже и тем более объяснять про клумбы, не имело смысла.
– А сколько времени вы заведуете подстанцией? – по-хамски, свысока, поинтересовался тот, что помоложе.
Елена Сергеевна не запомнила, как его зовут.
– Меньше месяца, – коротко ответила она.
Проверяющие переглянулись.
– Елена Сергеевна, несмотря на недолгий срок своего заведования, уже успела многое, – «бросился на выручку» Дмитрий Александрович. – Теперь можно быть уверенным, что каждая из машин оснащена всем необходимым и вся аппаратура работает, как часы.
«Типун тебе на язык, болтун чертов», – в сердцах пожелала своему «защитнику» Елена Сергеевна, но было уже поздно.
– Хочется лично убедиться в правоте ваших слов, – сказал Виталий Петрович, глядя на единственную стоявшую в гараже машину четырнадцатой бригады. – Давайте заглянем в эту машину…
Заглянули и не нашли полного комплекта постельного белья, предназначенного для перевозки больных. Была простыня, был пододеяльник, а вот наволочки не было. Зато в салоне оказался полупустой пакет с кефиром, забытый кем-то из членов бригады. Имитируя старание, старший врач вызвал к машине бригаду – доктора Жгутикова, фельдшера Еременко и водителя Матяша. Его расчет оправдался.
– Спи…ли наволочку! Была же с утра! – воскликнула, невзирая на лица, раскованная Лена Еременко. – Как в «кузницу здоровья» не заедешь, так обязательно чего-то лишишься! Ничего, на следующей госпитализации поправим дело. Не волнуйтесь, Елена Сергеевна, к утру все будет в порядке!
У Елены Сергеевны хватило сил только на то, чтобы изумленно покачать головой.
– Каким образом вы выйдете из создавшегося положения? – вежливо осведомился Виталий Петрович.
– Спи…м наволочку у кого-нибудь! – беспечно махнула рукой Лена.
– А чей это пакет с кефиром? – спросил второй контролер.
– Мой, – ответил доктор Жгутиков. – Грешен – купил с утра и не допил. Больше такого не повторится!
– Если пакет в машине, а не на подстанции, – словно размышляя про себя, начал Виталий Петрович, – то можно предположить, что вы купили его уже во время работы. Иначе бы он был на подстанции – в холодильнике, или же в шкафчике.
– Остановились на секунду у магазина после вызова, – широко улыбнулся Жгутиков. – Что тут такого?
Елена Сергеевна пообещала себе, что пока она будет заведовать подстанцией, доктору Жгутикову не видать премии как своих собственных ушей, похожих на два больших пельменя.
– Пишите объяснительные, – распорядилась она, понимая, что должна как-то отреагировать на происходящее прямо сейчас, на глазах у контролеров, чтобы не быть обвиненной в попустительстве и бездействии. – Отдельно – по наволочке, отдельно – по самовольному заезду во время работы в магазин.
В этот момент, на счастье Елены Сергеевны, четырнадцатая бригада получила вызов и уехала с подстанции.
– Интересная у вас подстанция, Елена Сергеевна, – сказал ей на прощание Виталий Петрович. – Не подстанция, а прямо Клондайк какой-то. Столько нарушений в одном месте редко встретишь…
– Приезжайте через месяц, – дружелюбным тоном человека, которому то ли нечего терять, то ли нечего бояться, ответила Елена Сергеевна. – Уверена, что не найдете ни одного повода для замечания.
– Ловлю на слове! – ответил Виталий Петрович, улыбаясь чему-то одними уголками губ.
– До новых встреч! – бодро обнадежил его молодой напарник.
– Это тебе не старые времена, когда любой врач в одиночку мог списать все, что только душа пожелает. По нынешним правилам списание анестезиологом любой ампулы сильнодействующего вещества надлежит заверять коллегиально! Втроем! Ну, а в случае, если заведующий операционным блоком ушел в другое отделение, или его вызвали к главному врачу, а больного в это время «спустили» на этаж с не до конца оформленной историей болезни, и в это время туда нагрянул с проверкой Госнаркоконтроль, вам кранты. Как говорится – сушите сухари, уголовное дело обеспечено! А что творится с графиком дежурств? Сейчас, летом, в пору отпусков, у нас в реанимации на двенадцать, а то и на пятнадцать больных, из которых трое-четверо находятся на искусственной вентиляции, по дежурству совершенно легко может остаться один врач и одна сестра. И это при том, что по тем же американским или израильским нормам на одного «аппаратного» больного положено по две сестры!
– Кто принял больного? – спросил Данилов, никак не реагируя на нытье дежурного реаниматолога.
Жалобы на жизнь порой уместны в дружеской беседе, да и то не всегда. На работе им не место.
– Беляев, – ответил врач и, не говоря более ни слова, расписался в приеме.
На выходе из реанимации Данилова атаковали родственники.
– Как он? – спросила супруга пациента, теперь уже бывшего.
– Как и был, – пожал плечами Данилов.
