Владимир Данилов семь лет работает врачом «Скорой помощи». Он циник и негодяй, он груб с пациентами и любит черный юмор. Отличный врач. Поверьте, если вы не знаете, что такое будни обычной подстанции, вы ничего не знаете об этой жизни. Ложные вызовы, сумасшедшие пациенты, неожиданные роды, автомобильные аварии, бытовуха, случайные трупы, бесчисленное количество спасенных жизней… Это действительно страшно и это действительно весело. Это жизнь. Роман написал реальный врач «Скорой помощи», вот только на той подстанции он больше не работает.«А-А-А-А… Рожааююю..!» После работы на Скорой помощи доктор Данилов не думал, что его сможет что-то еще удивить и напугать в этой жизни. Не думал, пока не устроился в обычный московский родильный дом, после чего и началась эта История. Мужчины, покиньте помещение! Слабонервным тут не место!В книгу вошел новый рассказ Андрея Шляхова.
— Зачем надо было крахмалить халаты? — удивился Данилов.
— Как «зачем»?! — в свою очередь удивилась мать. — Чтобы он не висел на тебе, как тряпка! Ты же уже не студент, Володя! Ты — врач!
Слово «врач» мать произнесла немного пафосно, не свыклась еще с новым статусом сына.
— Не студент, но и не профессор же, чтобы мне халаты крахмалить. — Данилов закрыл дверцу шкафа. — Ты хоть представляешь, как выглядит накрахмаленный халат, если его свернуть, потаскать в сумке, а затем достать и развернуть?
— Представляю! — Светлана Викторовна подошла к шкафу. — Отойди-ка! Вот, держи!
Она открыла дверцу, сунула не глядя руку в шкаф и достала оттуда пластиковый чехол для одежды, висевший на плечиках.
— Завтра ты возьмешь с собой все три халата…
— В этом?!
— Да, в этом чехле! Что тут такого? Зато они не помнутся. Чехол новый, я его специально купила, непромокаемый. Даже если пойдет дождь…
— Мам, как ты себе все это представляешь? Меня с этой… — усилием воли Данилов заставил себя вместо слова «хрень», произнести его более мягкий аналог, мать, преподаватель русского языка и литературы, не терпела сквернословия, — …штукой в руках?
— Боишься надорваться? — съехидничала мать. — Я специально приготовила три халата, чтобы ты их разом забрал, повесил в шкаф и менял по мере необходимости. А грязные можешь привозить в сумке. Так что с чехлом в руках тебе придется ездить нечасто — раз в неделю или даже в две, если ты будешь аккуратен. А колпаки аккуратно положишь в сумку, вместе со своей «пижамой»…
— Колпаки ты тоже накрахмалила? — ахнул Данилов, представляя себя в высоком накрахмаленном белом колпаке.
— Да, конечно. Глупо было бы накрахмалить халаты и забыть про колпаки. Сейчас принесу…
— Мам, ну я же не повар, чтобы разгуливать в стоячем колпаке!
— Правильно, Володя, ты не повар. Ты — врач! И должен выглядеть представительно! Повару, по большому счету, все равно, как он выглядит, потому что он стоит у плиты и к клиентам не выходит. А ты — врач!
«Когда же она научится произносить это слово обычным голосом и без этого своего придыхания?» — с тоской подумал Данилов.
— Ты должен сразу же, с первого взгляда внушать своим пациентам уверенность, располагать к себе! А первое, что бросается в глаза, — это то, как одет человек! По внешнему виду складывается первое впечатление о человеке, ведь недаром говорят, что…
— По одежке встречают…
— Вот именно! Неужели тебе безразлично, что о тебе будут думать твои первые пациенты? — Светлана Викторовна картинно закатила глаза и покачала головой, словно осуждая сыновнее легкомыслие. — Колпаки тоже уберешь в свой шкаф…
— Первое! — Данилов понял, что или он немедленно внесет ясность, или же завтра станет посмешищем в глазах своих случайных попутчиков. — Моим пациентам должно быть безразлично, как я выгляжу, потому что я, позволь напомнить, специализируюсь по анестезиологии и реаниматологии, а не по дерматовенерологии!
— Но родственникам…
— Перебьются! Второе — куда я дену три халата, три колпака?..
— Разве тебе не выделят персональный шкаф для одежды? Ты же уже — врач!
— Мама, я тебя умоляю! — взвыл Данилов, хватаясь за голову. — Какой — такой персональный шкаф? Ты еще скажи — кабинет! Я что — профессор? В лучшем случае мне выделят крючок, на который можно будет повесить халат. И то — один на троих!
— Ты неисправим! — обиделась мать и повесила чехол обратно. — Поступай как знаешь! Ходи в мятом грязном халате, пусть все думают, что ты санитар!..
Когда мать вышла из комнаты, Данилов снова заглянул в шкаф и облегченно вздохнул — два комплекта хирургической формы, на медицинском жаргоне называемые «пижамами», висели ненакрахмаленными.
К ужину мать сменила гнев на милость. Приготовила любимые сыном свиные отбивные на косточке с «вредной» картошкой фри на гарнир, а после ужина торжественно вручила осоловевшему от обжорства сыну подарок — стетоскоп с двойной системой трубок.
— Спасибо, мам! — Стетоскоп Данилову понравился. Тяжеловат немного, что есть, то есть, но зато весь такой респектабельный. — Я давно мечтал о таком!
— Знаешь, я никак не могу привыкнуть к тому, что мой сын — врач! — Глаза Светланы Викторовны повлажнели. — Я ж тебя еще…
— Вот таким помнишь! — Данилов слегка развел в сторону ладони, показывая, каким именно его помнит мать. — Только я пока еще не совсем врач. Я — интерн. Дипломированный безответственный врач.
— Ну, уж кого-кого, а тебя-то безответственным не назовешь…
— Это шутка такая, потому что интерн практически ни за что не отвечает.
