– Года меняют лица… – сказал трубке Данилов. – Или как там было у классика?
– Ту-ту-ту… – отвечала трубка.
Данилов нажатием кнопки отключил ее, положил на пол рядом с диваном и снова заснул.
Проснулся он через три с половиной часа, свежим и бодрым, впору снова на работу идти.
«Что теперь будет с работой? – подумал Данилов. – Однако – ситуация».
Вспомнив, что сегодня на полусуточной двенадцатой бригаде работает Эдик, он решил попозже вечерком, около половины двенадцатого, позвонить ему.
– Володя! Обед на столе! – позвала Светлана Викторовна.
На кухне Данилова ждала лазанья.
– Давно мы не ели итальянской еды! – радостно потирая руки, Данилов сел за стол и схватил в руки вилку с ножом.
По размеру лазаньи было видно, что перед ним не разогретый полуфабрикат, а приготовленное матерью блюдо. Светлана Викторовна обожала делать всяческие начинки.
– С чем сегодня? – с видом истинного гурмана осведомился Данилов.
– Телятина и грибы, – ответила мать.
– М-м-м! – подобно дирижеру, начинающему концерт, Данилов взмахнул приборами над тарелкой.
– Добавки? – спустя три минуты предложила Светлана Викторовна.
Сын молча кивнул, не имея никакой возможности говорить с набитым ртом…
За кофе Светлана Викторовна не выдержала и поинтересовалась:
– Володя, зачем тебе звонили с работы?
– Напутал с картами вызовов, – соврал Данилов, не желая начинать долгого разговора, чреватого появлением головной боли. – Записал не то и не туда.
– А кто звонил?
– Диспетчер Сиротина.
– Такая настырная! – Светлана Викторовна осуждающе поджала губы. – Я говорю, что ты только что лег спать, а она мне: «Будьте любезны, разбудите Владимира Александровича». Слушай, а откуда она знает, как меня зовут?
– Кто ж на подстанции не знает, как тебя зовут? – развел руками Данилов. – Я же постоянно о тебе рассказываю!
– И что же ты рассказываешь?
– Например, про то, как вкусно ты готовишь!
– Льстец и лгун! – припечатала Светлана Викторовна, но дальше продолжать разговор не стала – вот-вот должен был начаться один из множества ее любимых сериалов.
Как только на кухне заработал телевизор, Данилов отправился в свою комнату с недопитой чашкой кофе. История двух родных сестер, разлученных с рождения, которым по замыслу коварных сценаристов, было суждено встретиться не раньше сто пятидесятой серии, не интересовала его совершенно.
Однако посмотреть какой-нибудь фильм хотелось. Из своих, любимых. Данилов порылся в своей фильмотеке и остановился на старой доброй «Касабланке».
Когда Рик вместе с Луи скрылся в тумане, сказав: «Я думаю, Луи, это начало прекрасной дружбы», Данилов переключил телевизор на один из каналов, где как раз передавали сводку спортивных новостей, а после прогноза погоды вышел в коридор, за мобильником, который так и остался лежать в сумке. По пути заглянул в комнату матери, чтобы пожелать ей спокойной ночи. Вернувшись к себе, включил телефон и нашел в записной книжке номер Эдика.
– Вова, приветствую! – в голосе Эдика сквозило удивление.
– Привет! Я не очень поздно?
– Да нет, я поужинал и сижу, балдею под соул.
– Как дежурство?
– Нормально! – тоном старого морского волка доложил Эдик. – Астматический статус, некупируемая мерцалка, ножевое ранение грудной клетки с пневмотораксом и еще так, по мелочи.
– А как там дела на подстанции?
– О! – вдохновился Эдик. – Я сам не застал, по вызовам мотался, но Валька Санникова рассказывала, что Новицкая устроила с утра натуральный Перл-Харбор…
– Чего устроила?
– Перл-Харбор! Разгром!
– А, понял. Кого громили?
– Кочергина.
– Сильно?
– В куски порвала, говорят. Потом, говорят, Кочергин к Сыроежкину уехал. То ли на взбучку, то ли за поддержкой. Короче – все говорят, что быть у нас новому старшему врачу.
– Кому – не говорят?
– Из своих обсуждаются две кандидатуры – ты и Федулаев.
– Скажешь тоже – я, – рассмеялся Данилов.
– Так народ говорит, – ответил Эдик. – По мне – так оба кандидата не фонтан…
– А кто – фонтан? Ты?
– Жгутиков!
– Тёма? – Данилову показалось, что он ослышался. – Но почему?
– Покладистый флегматик – пофигист, – пояснил Эдик. – Не начальник, а мечта. Сказка! Песня!
– Власть портит людей, – возразил Данилов. – Войдет Артем Иванович во вкус, проникнется собственной значимостью и начнет нас тиранить. Из таких покладистых пофигистов самые ужасные самодуры и получаются. Больше не было новостей?
– Нет.
– Ну, тогда пока. Слушай соул.
– Пока.
Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить мать, Данилов прошел на кухню, сварил себе двойную порцию кофе и вернулся с ним в свою комнату. Поставил чашку на стол, уселся за него и включил компьютер, намереваясь от души побродить по бескрайним просторам Интернета.
