– Нет тут грибов, кроме бледных поганок. А из клубничек – только Волчья ягода.
– Ах ты, скотина, тебе же сказали не думать!
Я оторвал взгляд от пупка, из тумана сформировался волк. Волк смотрел на меня. Уж, конечно, он пришел не за волчьей ягодой! Моя рука уже щелкала курком пистолета – хорошо, что я его заранее разрядил. Волк оскалился.
Оба – на! А ведь глупые мысли этого шизика помогают! Волк закрыл пасть, уселся по-человечьи на услужливо появившийся пенек, пошарил лапой в кустах и извлек оттуда шахматную доску с расставленными фигурами. Впрочем, что значит помогают? Шизик сам и вызвал этого волка.
– Прекрати эту херню! – и далее, я обложил шизика не детским матом.
Вот оно! Глюка с матом не справилась. Волк завибрировал и превратился в пар. Туман сомкнулся. Ну конечно, брань и ругань – это броня и оружие. Действительно, сформировать зрительный образ на слово пое#ень, не так-то просто. Да здравствует великий и могучий! Теперь я знаю, как разбивать иллюзии. Вот только, сколько я сумею продержаться? Как заставить шизика заткнуться? Может, самому начать думать о чем-нибудь добром и хорошем, из классической литературы, например?
– У лукоморья дуб зеленый …
Глюка отреагировала, туман отступил и на одном из дубов я увидел золотую цепь, а на ней огромного жирного котяру.
– Нет, не то! Мой дядя самых честных правил …
Просвет в тумане стал шире. Рядом с дубом появилось кресло-качалка, а в кресле сидел Пушкин, прикрытый пледом. Кот спрыгнул на колени к Пушкину.
– Нет, всё не то! Надо убирать эту фигню! Только слово надо подобрать полегче, а то перед Пушкиным будет стыдно.
Над Пушкиным появился аншлаг, с надписью: «ДА ЗДРАВСТВУЕТ ПЕРВОЕ МАЯ!». Пушкин криво улыбнулся, а кот, исподтишка, выставил лапу с отогнутым центральным когтем.
– Заткнись, распи#дорваньпрома#доб#ять!
– Заткнись, это я сказал тебе, а не Пушкину!
Однако помогло. Туман сомкнулся, иллюзия исчезла. На поляне стало светлее, туча над головой таяла. Туман уползал в лес. Я вытер холодный пот с лица. На этот раз я выдержал, даже обошлось без стрельбы. У моих ног валяется обертка от шоколадки. И когда эта сволочь успела сожрать шоколад? Ладно, черт с ним, хорошо, что он пока заткнулся. Хочется пить, а фляжка пустая. Надо побродить в лесу, там где-то есть ручей. А если заблужусь? Нет, Глюка этого не допустит – выведет обратно к тепличке.
Я бродил в тумане до самой темноты. Два раза выходил на поляну. Наконец, мне повезло – я поскользнулся на мокрых камнях, и упал в ручей. Вдоволь напившись, я наполнил фляжку водой. И вдруг меня осенило – ВОДА! Какая бы тут ни была физика и геометрия, вода всё равно найдет себе выход! Быстро определив направление течения, я в полной темноте пополз на четвереньках по ручью.
– Ага, Ты еще про тушенку вспомни!
Так, Глюка начинает усиливаться, шизик опять заговорил. Надо поторапливаться. Ну, Проныра, вперед, и как можно быстрей – оправдывай свою кличку. Я чаще заработал руками и ногами.
– Да, гонит он все, Рваный! Нет такой аномалии в зоне, – сталкер по кличке Лось в сердцах швырнул окурок в костер.
– Век хабара не видать – все так и было! Лось, не веришь – не надо. А вот вляпаешься сам, тогда и вспомнишь и меня, и Бабая, – сталкер по кличке Проныра улегся у костра, подперев рукой голову.
– Слушай, Лось, не мешай человеку рассказывать. Тебя же никто не перебивал, когда ты рассказывал, как тебя захватили сталкерши из клана «Новые амазонки», – Рваный перевернул корочку хлеба на веточке и стал обжаривать на костре другую её сторону.
– И Бабай его брехло, слышал я его историю про «Глюку». Только вот он говорил, что эта аномалия внеземного происхождения, и не «Зеленые черти» это были, а «Зеленые человечки», – Лось достал фляжку, отхлебнул и пустил ее по кругу.
– И где ты такой самогон берешь, – Рваный закашлялся.
– А ему дают монашки, ну, те, которые стали сталкершами-амазонками. Всё и все дают.
Сталкеры, включая Лося, громко заржали. Издалека донесся волчий вой. Сталкеры оборвали смех и придвинули автоматы поближе.
– Что-то волки сегодня развылись. Кстати о волках, лет пять назад приключился со мной любопытный случай, – Рваный устроился поудобнее и приготовился рассказывать.
Конец
