Попытка урезонить политически безграмотную стрелочницу силой завершилась сомнительными криками о помощи, которую и оказали ей случайно проезжавшие мимо бойцы отдельного строительного батальона. Передовики были связаны, загружены в машину и доставлены в транспортную милицию. Стройбатовцы не разобрались в избирательных перипетиях и грубо нарушили стройную картину всенародного волеизъявления.
В полночь в областной избирательной комиссии раздался звонок. Дежурный транспортной милиции сообщил о задержании кандидата в депутаты Санькина и его доверенного лица за попытку изнасилования стрелочницы Митяйко. Вопрос ареста мог решиться только с разрешения самой избирательной комиссии.
На судно срочно прибыла делегация обкома. К половине второго заспанная команда единогласно отозвала своего кандидата, а к трем часам ночи в трубопроводном цехе судоремонтного завода № 1 выдвинули нового – русского победителя, передовика из Балты. Районная типография успела к утру отпечатать новые бюллетени, которые законопослушные 99,9 % от общего числа избирателей благополучно донесли до урн в порыве искреннего и совершенно тайного голосования.
А стрелочница Митяйко так замуж и не вышла. Проезжай в тот злополучный вечер представители других родов войск, например, ракетчики, может и не лишилась бы бедная женщина малой толики радости, ниспосланной ей предвыборной коллизией. Да и нашим «героям» пришлось бы сидеть лет на пять поменьше.
Из словаря уголовного мира.
Григорий Степанович Рахивялли по паспорту числился финном.
Старожилы крымского городка Алушты, где родился маленький Гриша, помнят лишь одного финна, побывавшего в их краях – старшего оперуполномоченного НКВД, присланного из Москвы. Появился он внезапно, пробыл – совсем недолго и пропал… Ранним утром, едва пробудившийся город обнаружил исчезновение не только прикомандированного финна, но и нескольких десятков тысяч крымских татар, населявших старые кварталы: во дворах продолжали лаять собаки, кудахтать куры, сохнуть белье, но кормить голодных животных и снимать с веревок шаровары, было уже некому. Единственным живым человеком, оставшимся в татарской слободке, был небритый красноармеец, занявший на минарете вакантное место муэтдина. Призывать к молитве было некого по причине полного отсутствия правоверных. Тем не менее, красноармеец периодически осматривал опустевшие улочки сквозь прицел станкового пулемета, ласково взирающего на мирный город с божественной высоты, и нецензурно выражался по причине отсутствия смены. Произнесенные тихим шепотом слова громко разносились по городу, доводя до сведения граждан о приходе новой веры.
Населять опустевшие дома начали дня через три. Первой ордер получила дежурная местной гостиницы Белякова. Добротный дом с садом и сараем на три коровьих места принял ее под фамилией Рахивялли, законной жены залетного чекиста. Тощий финн в этих местах больше не объявлялся, но, судя по интенсивности заселения пустынных районов Казахстана, его таланты нашли применение во многих уголках нашей необъятной Родины. Через девять месяцев после появления в городе вездесущего финна, в доме Рахивялли раздался громкий крик маленького Гриши. Кто знает, сколько еще финских мальчиков и девочек начали сознательную жизнь в чужих домах, ожидая возвращения вечно командированного отца.
Редкая фамилия стала единственным наследством, полученным Гришей от родителя. Материально-воспитательные заботы были возложены исключительно на мать. Она проявила себя человеком постоянным настолько, что появившиеся вскоре брат и сестра тоже оказались Степановичами, правда с разными фамилиями.
Таким образом, Гриша был единственным финном не только в городе, но и в семье.
Попытка поступления в военно-морское училище закончилась полным провалом – финнов под воду пускать никто не собирался, несмотря на пролетарское происхождение. По мнению начальника Секретной части училища Тойво Тойвовича Тотсена, в крови прибалтов преобладали неистребимые гены шпионажа и диверсии. Конечно, полковнику Тотсену было виднее, тем более что по паспорту числился он самым настоящим белорусом. И даже пребывание Гришиной мамы на должности директора гостиницы, не смогло поколебать злобного «бульбаша».
То, что помешало в Севастополе – выстрелило в Одессе. Такой редкой национальности, как финн, в Одесской мореходке никогда не водилось, и курсант Рахивялли прикрыл своим телом графу «малые народности».
Учеба протекала на редкость успешно. За неполных два года Грише удалось осилить пять курсов мореходки, сдавая предметы направо и налево экстерном. Гениальность будущего флотоводца заключалась в планомерном перетекании денежных знаков из его карманов, в карманы требовательных педагогов.
