Благодарный оказанным приёмом «адмирал» растрогался так сильно, что снял со своей груди большой орден и приколол его к кителю начальника пристани. Когда-то Федулькин служил на Черноморском флоте машинистом и теперь на его груди засверкал осколок ушедшей молодости с лаконичной надписью: «Ветеран технического флота».
Естественно, что после этого со скромной пристани Ильевка на борт «ракетоносца» перекочевали все запасы съестного. Приняв на борт изрядно потеплевшего на банкете «адмирала» и трижды прогудев на прощанье счастливым аборигенам, жующая эскадра снялась с якоря и уверенно направилась к следующей пристани. Орденоносный Федулькин ещё долго глядел ей вслед, прижимая к груди гарантийное письмо на продовольствие, подписанное самим «адмиралом» Штейном.
«Эхо» ильевского награждения теперь неслось впереди каравана, да и посланные вперед разведчики действовали четко и слажено. В надежде заполучить орден, начальники небольших волжских пристаней делились последним. Авторитет начальника каравана в глазах подчиненных рос день ото дня, как, впрочем, и долги управления флотом перед никому неизвестными поставщиками. В большие порты караван заходить не решался, но количество пристаней не выдерживало сравнения с имеющимся запасом значков и путешествие черноморцев по Волго – Дону напоминало профсоюзный круиз с усиленным питанием.
Если бы на судне находился квалифицированный экскурсовод, то рассказ его был бы чрезвычайно живописен:
Река Волга оказалась настолько богата малыми пристанями и большими простаками, что уже на траверсе Саратова суда едва держались на воде от переполнения ценными запасами. Услугами разведчиков пользовались теперь крайне редко – для пополнения ежедневного рациона прибрежными деликатесами. Дальнейший путь проходил уже без задержек, оркестров и праздничных приветствий.
А на причалах волжских пристаней еще долго стояли с хлебом-солью претенденты на значок черноморского ветерана, уныло глядя на проплывающие мимо них орденам.
Радиограмма подобного содержания вызвала в управлении флотом по меньшей степени недоумение. Михаила Семеновича Штейна шутником никто не считал, напротив, он производил впечатление человека серьезного и деловитого. Всё сходилось к тому, что начальник каравана серьёзно заболел. Обычно болезни такого рода случались на флоте по причине неумеренного потребления «по случаю».
