А какие именно это бойцы, я позже лично увидел. После того как немцы нашли-таки искомые месторождения, обнаруженные некогда Сайто, мы вернулись обратно к железной дороге. Я закончил осмотр полотна и составил доклад, согласно которому дорога была построена по былым нормативам, в послевоенные годы не обновлялась и не ремонтировалась, и поэтому состояние полотна было таково, что в обычное время насыпь не смогла бы выдержать вес платформ с перевозимыми танками. Поэтому я рекомендовал либо не везти наши новые, первые советские танки по железной дороге, либо совершить эту перевозку зимой, когда сильные холода укрепили бы местное полотно. На этот доклад мне ничего не ответили, лишь просили продолжать оказывать посильную помощь нашим и немецким врачам по излечению населения от сифилиса.
В те дни я и познакомился с молодой медсестрой — моей Дашенькой. При работе в Китае нашей медэкспедиции не рекомендовалось привозить туда девиц русских, дабы китайцы чего не подумали: вот моя будущая сватья Матрена, которая работала в те годы по линии НКВД в Средней Азии, и просила меня по знакомству принять на работу к нам ее младшенькую. Как я уже говорил, Матренин муж Борис Булатович был главой Четвертого рода, господином Запада и личным другом самого Феликса Эдмундовича Дзержинского, так что подобные просьбы даже не обсуждались в те времена. А когда Дарья в Китай к нам приехала, у нас с ней как-то все само собой сладилось. Она, как и ее старшая сестрица Матрена, была из простых, потомственная шаманка из булагатов, красивая до безумия, так что я недолго сопли жевал да раздумывал. Правда, отношения мы оформили много позже, уже после войны, когда у нас сын в комсомол вступал. Нужно было указать родителей, а тогда-то и выяснилось, что мы с Дашенькой, хоть и венчаные, а в загсе так и не расписанные. Неудобно как-то вышло. Это было все потому, что я в отличие от нее всю жизнь был «социально чуждым» и потому чуть-чуть «поднадзорным». Так что сидорок со сменой белья и сухариками у меня всегда был под кроватью. Это не хорошо и не плохо, все мы — родовичи из старой знати — так жили, и не след было рисковать свободой моей Дашеньки. Ведь если что, она бы стала «женою врага народа» со всеми из этого вытекающими, а пока в паспорте штампа не было, вроде и арестовывать ее было не за что. Да что я — все так жили, так что и жаловаться тут не на что.
