Да если уборщица в метро получает больше, чем школьный учитель, с образованием всегда будет напряженка! Но на страницах газеты даже такие легкомысленные соображения полагалось высказывать от лица солидных людей. И вот Олег привел на “круглый стол” академика Бориса Раушенбаха, занимавшегося расчетами космических полетов и заодно эффектом обратной перспективы в живописи, я позвал членкора Валентина Янина — археолога, десятилетиями копающего со студентами недра Новгорода Великого, и доктора филологии Сергея Макашина, патентованного щедриноведа, одного из основателей легендарного “Литературного наследства”. А вышло так, что тон задал мало кому известный философ Вадим Межуев. Он рванул с места в карьер: если думать об образовании, а тем паче о науке, студентов нельзя забирать в армию. И все встрепенулись, как будто только этого и ждали, и заговорили о том, что армия, конечно, приучает к дисциплине и укрепляет мышцы, но, увы, штампует исполнителей, парализуя молодые, пытливые умы. В прежние времена такой “круглый стол” заставили бы визировать в Министерстве обороны — и там бы его разнесли в щепы. А тот жалкий обрубок, что мог бы угодить на газетную полосу, обязательно сопровождался бы восторженным ведомственным уточнением: мол, только из армии выходят по-настоящему образованные люди, только в армии сосредоточен цвет нашей науки. И за примерами дело не станет: и бывший начальник Генштаба Огарков — лауреат Ленинской премии, и нынешний Ахромеев — тоже. В общем, что ни папаха с лампасами, то готовый академик.
Почему после безвизовой публикации “круглого стола” не грохнули из нашего Пентагона по газете прямой наводкой, не пойму. Может быть, не поверили глазам. Или просто растерялись. Или, скорее всего, решили разделаться с крамолой чужими руками: нажаловались в ЦК, застращали и притаились в сладком ожидании беспощадной расправы. А тут, как на грех, Матиас Руст прорвался через все заслоны на своей жужжалке. И Горбачев от души тряханул сонный генералитет. И стало лампасникам не до газеты. Кстати, в общении с ЦК постоянно использовались фирменные заморочки. Не найдя поддержки, допустим, в отделе науки, можно было попытать счастья в производственном отделе, и наоборот. Классическую тяжбу между Мюллером и Шелленбергом для “Семнадцати мгновений весны” Юлиан Семенов писал не только по рассказам очевидцев, но и по собственным впечатлениям от интриг, разыгрывавшихся в кабинетах на Старой площади. Всегдашние жалобы на однопартийность политической системы Александр Агранович, определявший экономическую линию “Литературной газеты”, любил смягчать поговоркой: “Система однопартийная, но многоподъездная”.
Впрочем, недели через две после того как появился в печати скандальный “круглый стол”, не сам маршал Ахромеев, но кто-то из его свиты в Генштабе позвонил Аркадию Петровичу Удальцову, куратору второй, общественно-политической тетрадки “ЛГ”. Констатировал, что газета совершила непростительную ошибку, и предложил прибыть для серьезного разговора в Генштаб. Прежде Аркадию Петровичу ничего бы не оставалось, как щелкнуть каблуками и взять под козырек. Но сейчас он мгновенно просек, что это всего лишь психическая атака, чуть помедлил и, кивнув в сторону Матиаса Руста, сделал фехтовальный выпад:
— Да-да, — отозвался игриво. — Как-нибудь
И — оглушительная тишина в ответ. Ни свиста снарядов, ни вспышек, ни грохота. В Генштабе просто повесили трубку.
А года два спустя, после массированной поддержки нашей вылазки в других газетах, Верховный Совет простым поднятием рук проголосовал за отсрочку призыва для студентов.
Году в 70-м заезжая американская славистка позвонила Николаю Ивановичу Харджиеву и попросила ее принять. Она, дескать, готовит работу об ахматовских переводах из китайской классической поэзии, и встреча с человеком, который хорошо знал Ахматову, очень помогла бы научным изысканиям.
— Я вам не советую этим заниматься, — сказал Харджиев и положил трубку.
Не прошло и двадцати лет, как он печатно объяснил, в чем дело. Среди переводов, подписанных Ахматовой, только часть принадлежит ей самой. Остальные выполнены другими людьми. Иногда она подправляла чужие переводы, но ко многим даже не прикасалась.
