Сборник стихотворений и рассказов Виктора Кузовкова с иллюстрациями Заслуженного художника РФ Бориса Кунина.
Мой символизм не очень-то понятен
И внятен он бывает не всегда.
В нём множество холодных, белых пятен,
В нём скользкий лёд, в нём мутная вода…
В нём прячутся вопросы без ответов,
В нём сотни истин бьются в сети слов,
Холодный пот сошедших в ад поэтов
И перхоть с их отрубленных голов…
Но мне с ним жить, его из чашки чайной,
Не подсластив, прихлёбывать всю ночь…
Скрывать его, как след болезни тайной
И, – даст-то Бог, – однажды превозмочь…
Два сердца, две разлуки, две печали,
Два номера, две трубки телефонных,
Два взгляда, два букета на причале
И маятник часов
не заведённых…
Два человека, две судьбы, две встречи,
Два дня, как вздохи – первый и прощальный.
Две горечи, и две горы на плечи,
И омут суматохи привокзальной…
Два рая, и два яблока познанья,
Две тишины, и два рукопожатья.
Две встречи, два заслуженных изгнанья…
Благословенья… Слёзы и проклятья…
Две тени, две заботы и две думки,
Два берега у бесконечной Леты…
Две сигареты… Может быть – две рюмки…
Два пораженья… Или – две победы?
Два сна – два бесконечных коридора –
Две двери, два замка и два порога…
Две фотографии – два яблока раздора.
Две пары ног… Две клятвы, два зарока…
Две горсти мелочи в тобой забытой сумке,
Два вырванных листа из двух блокнотов…
И вновь – две сигареты и две рюмки…
И две вороны… Словно ждут чего-то…
Однажды рухнет занавес словес
Одежды лжи падут к твоим ногам
И я, пройдя сквозь этот темный лес,
«Прощай» смогу промолвить по слогам.
Сложу в котомку старые тетради,
Уменья, устремленья, сердца зов
И буду жалко клянчить «Христа ради!»
У девушек невечную любовь…
Уж лучше так, чем то, что было раньше,
Уж лучше мельтешение и тлен,
Чем мучиться в огне пустой надежды,
На сердца жар полученной взамен…
Ты хотела простой стишок,
отраженье моих страстей -
вот стишок из моих кишок,
вот стишок из моих костей.
Получи его, распишись,
заучи его наизусть,
там есть гордое слово "жизнь"
и сопливое слово "грусть",
там есть чистый лесной ручей,
что твоё освежит лицо.
Есть талант, неизвестно чей,
и моё, увы, дерьмецо…
Есть пустых вереница дней
и бессонных ночей не счесть,
переправы меж двух огней
моя плеть и моя же лесть.
В общем, как-то всё наизлом,
как-то пиково без туза -
всё под гору, и как назло
напрочь сорваны тормоза.
Опрокинул на посошок,
да не выдержал скоростей…
И тебе из кишок стишок
из сукровицы и костей.
Маресьев, блин… Некстати обезножев
Ползу сквозь снег вселенских перемен,
И думаю порою – Святый Боже! –
Маресьев, шут Пьеро и Гуимплен
В одном флаконе, на одной кровати,
В одном стакане и в одной судьбе…
И тлею на последнем киловатте,
Судьбе и Року рожу скорчив – «бе-е-е-е-е-е!»
Ползу, шутю, отстреливаясь словно,
Хотя итог и знаю наперёд…
Лишь сыплется горошинами слово
Через судьбою порванный мне рот…
Пусть много меньше чести
Чем ссадин и тумаков
Меньше красивых женщин
Меньше друзей, чем врагов
Меньше зубов, нестертых
Скрежетом до корней
А шрамов вокруг аорты
Меньше, чем прямо на ней
Меньше в кармане денег
Чем в том же кармане – дыр
Меньше открытых Америк
Меньше огромный мир…
Меньше случайных связей
И связных все меньше слов…
А к шагу из грязи в мрази
По-прежнему не готов…
Хоть лебези, хоть свирепей,
Хоть порыдай в платочек
А жизнь вцепилась, как репей
И отпускать не хочет…
Неразличимы вдалеке
Закрытых судеб книжки
А мы все строим на песке
Свой карточный домишко…
Сжаты одиночеством виски
Изменить нельзя не изменить…
На твои колючие соски
Хочется мне сердце насадить
И пускай мне скажут – мазохист!
Ты б ещё на кактус, дурень, лег! -
Ты – мой белоснежный, чистый лист.
Ты – мой не потухший уголек.
Это значит – ты меня до дыр…
Или даже – ты меня дотла…
Все старо, как наш неновый мир –
Лист сгорит, развеется зола…
Лишь бы только не порвалась нить
Та, что удержать не привелось
Изменить нельзя не изменить
И что-то в той груди оборвалось…
Опять просил прощения у Музы.
Она простила, заходила в гости
И бриллиантов солнечные друзы
Бросала мне, как я собаке – кости.
И я ловил, хватал их налету,
И ждал, когда она мне тихо скажет:
«Ты не скучай, я скоро вновь зайду»
И с губ помаду мне на лбу размажет…
За то, что доказал я сам себе
Никчемность, неуместность, пустоту
Попыток жить наперекор судьбе
Но обходить препоны за версту
Я благодарен Року, Богу, людям
Хорошим книгам, шахматам, журналам
Но не тому, кто скажет «все там будем»
И призовет довольствоваться малым…
Скрывался, оставаясь на виду,
Скользил по маслом политому льду,
Бил головой о стену тишины
И мира ждал, не начавши войны…
Пытался встать – хотя бы на колени…
Пытался стать не худшим из творений
Непонятого смертными Творца
И, раз шагнув, добраться до конца…
Сердце, оно – eй-eй! -
– когда уже запер клеть,
когда уже тигр в ней -
– тогда начинает болеть.
Тогда начинает биться
кричать и метаться в груди,
когда уже все случится,
когда уже все – позади…
Тихо на погосте…
Время греет кости
На унылых плитах
Вечных адресов
Да скрипят устало
Старые ворота –
Клацает железно
Сломанный засов…
В мареве июльском
