Он положил на стол небольшой исписанный листок бумаги.
Тогда Лара тихо сказала, что готова подписать контракт только в том случае, если удастся спасти одного человека.
— Весь внимание, — наклонил Солов голову, и едва заметная усмешка зазмеилась на его губах.
— Человек этот забежал в мой дом, — его хотят лишить свободы, — торопливо продолжала девушка, прислушиваясь к короткому и негромкому звонку.
— О, это совсем другое дело! А, скажите, ваш человек не уголовный?
— Нет, нет.
— Понимаю. Его преследуют за убеждения. Но с подобным варварством я и сам борюсь.
— В таком случае нельзя терять времени. Полиция у двери. Велика ли ваша власть и сила, чтобы…
— Власть и сила? Думаю, судьбой не обижен, — усмехнулся он, подзадоренный ее словами. — Во всяком случае, долг платежом красен. Вы уважили мою просьбу, следовательно…
Раздался второй звонок. Вся кровь отхлынула от лица девушки.
— К вам кто-то звонит, — небрежным тоном заметил Солов. Она подошла к двери и дрожавшей рукой откинула крюк.
— Здрасьте, — процедил сквозь зубы вошедший, бесцеремонно оглядывая прихожую. — У вас, говорят, скрывается государственный преступник.
— Этого не может быть.
— Если произведу обыск, то все может быть, — он показал значок полицейского агента и, пройдя в коридор, вдруг остановился перед раскрытой дверью комнаты.
— Пардон… Господин Солов? Прошу прощения…
— Что вам угодно? Почему вы врываетесь без разрешения туда, где нахожусь я?
На лице растерявшегося охранника появилось выражение не то изумления, не то недоумения.
— Я должен… мне показалось… есть все основания, что именно в этот дом, а не в тот, — бормотал он смешавшись.
— Что за чушь вы городите, милейший?.. — с презрительной усмешкой произнес Солов. — Или вы своим глазам перестали верить? Потрудитесь оставить квартиру.
Охранник был вконец озадачен. Тем не менее он не уходил, шныряя беспокойным взглядом по всем углам комнаты. А Солов на него наступал:
— Безобразие, которое вы допустили, обязывает меня позвонить самому губернатору.
— Напрасно. Преступника видел не только я. Мой коллега тоже.
— Передайте, милейший, вашему коллеге, что он тоже ничего не видел.
И небрежным жестом барина, подающего "на чай" лакею, Солов кинул охраннику сторублевую бумажку. Тот с жадностью поймал ее и низко поклонился спине Солова:
— Благодарствуем, ваше высокостепенства Да, действительно, получилась ошибочка. Виноват.
— Перед госпожой извинись, милейший.
— Извиняюсь, мадмоазель, — скривил физиономию охранник и ушел.
— Ну, вот и все, — произнес Солов с оттенком самолюбования. Он ждал, что Лара станет благодарить его или восхищаться его силой и властью, но она стояла лицом к окну и не спускала глаз с торопливо удалявшихся в сторону парка двух охранников: Агафона и "приказчика". Потом молча подошла к столу, взяла перо и, под впечатлением первого отражения опасности, подписала контракт.
— Прекрасно, — сказал Солов и с мальчишеским торжеством потер руки. — Итак, до скорой встречи. Подробности и все такое укажет мой концертмейстер. Честь имею.
Но с порога вернулся и с серьезно-таинственным видом предложил:
— А может быть, лучше, если бы ваш человек вместе со мной сейчас покинул квартиру?
Ларе показалось, что его совет вызван одним лишь холодным любопытством и желанием увидеть того, кто нашел здесь убежище.
— Это не совсем удобно, — быстро нашлась она. — Замужняя женщина в коляске с незнакомым мужчиной! О, это будет ее шокировать.
Солов улыбнулся:
— Странные женщины. Когда решается вопрос об их свободе, уместны ли иные какие-нибудь соображения?..
— А почему вы сочли нужным дать такой совет? Пли вы не уверены в вашей силе и власти?
— Нет, в этом-то я уверен, — заторопился он, — но кто может быть уверен в лояльности полицейских гиен?
— Вы полагаете, что они могут вернуться?
— Я ничего не полагаю. Я просто не доверяю им.
— В таком случае, — девушка с вновь вспыхнувшей тревогой взглянула в окно, — будемте, господин Солов, до конца людьми чести и великодушия. Я просила бы вас, — в ее глазах блеснуло выражение мольбы, польстившее ему, — помочь мне ввести в заблуждение этих коварных людей.
— Не людей, а людишек, я бы так сказал. Итак, приказывайте, — он приблизился к ней и смотрел на нее странно-упорным взглядом.
— Оставьте у моего дома ваш экипаж и разрешите его отослать к вам, когда стемнеет.
— Ваша находчивость восхитительна.
— Правда, она будет стоить вам некоторых неудобств: пешком придется идти домой.
— О, пустяки. Подобный моцион даже приятен, когда сознаешь, что делаешь это ради одной из прекраснейших женщин.
Он открыл окно и выглянул на улицу:
— Махмуд! Подымись сюда!
Явившемуся кучеру-турку он приказал:
— Останешься у подъезда с экипажем. Вернешься домой только с разрешения госпожи. Понял?
— Да, эффенди.
Когда они ушли, Лара, словно очнувшись, устремилась в коридор и раскрыла дверь соседней комнаты.
— Алеша! Опасность миновала. Как я счастлива! — и бросилась ему на шею.
